– Нет, все отлично, - мужчина по другую сторону стола коснулся языком нижней губы и, потерев украшенную несколькими проколами мочку, наконец-то отвел глаза - я сразу облегченно выдохнула.
– Мы, психи, - веселые, неординарные ребята... Можем иногда позволить себе странное поведение, - он вновь бросил на меня короткий, тяжелый взгляд и слегка приподнял уголок рта.

"Да, а те психи, которые в действительности ими не являются, в особенности".

– Что ж, - я кивнула парочке охранников - этакие Чип и Дейл - намекая свалить уже куда-нибудь в сторонку, - нам с вами предстоит как минимум два месяца встреч, поэтому мне бы хотелось познакомиться с вами поближе, - я чуть задрала голову - чертовы очки все сползали с носа, а снять их и избавить себя от неудобств почему-то мысли мне и не приходило.
– Может, вы сами хотите сказать мне что-нибудь? Напоминаю, наша цель - говорить о том, что беспокоит вас, о том, чем бы вы хотели поделиться.

"Тем, как славно нанизывать живую плоть на сталь и изображать потом из себя жертву обстоятельств", - пронеслась глупая мысль в голове, и я поспешила отогнать ее.

– Да нет, ничего не хочу сказать, - тоном "отвали от меня" произнес Иствуд так, словно захлопнул какую-то невидимую дверь перед моим лицом.

"Мудила".

– А что насчет вас... доктор Эванс?
– вздернул человек одну бровь заискивающе и потер ладонью черные розы, вбитые под кожу его плеча - мускул руки чуть сократился, и выпуклая вена на нем обозначилась резче.
– Расскажите что-нибудь... о себе. Я, знаете ли, хочу знать человека, который будет копаться в моих мозгах, - нахальная усмешка затронула его рот.

"Мудила дважды".

– Что вы хотите знать, Маркус?
– я - само доброжелательство, и тон моего голоса - сладкая патока.

– Вы получаете какой-то особый кайф, произнося мое чертово полное имя?
– усмешка Иствуда стала еще нахальнее, обнажая правую часть белых зубов - однако глаза его улыбались, что странно, по-доброму.

– А вы, видимо, не очень его любите?
– ручка в мои пальцах словно барабанная палочка - качается вправо-влево.

– Смотря, кто его произносит, - пациент потер кожу под яремной впадинкой, тем самым чуть смещая ворот форменной футболки бледно-голубого цвета. Кусочек еще одной картинки, выбитой на груди, открылся моему взору. Кажется, нечто вроде перьев - часть больших крыльев размером с широкую грудную клетку.

– Так и как же мне вас называть?
– обратилась я к молодому человеку.

Но он не ответил - вместо этого надел сосредоточенное лицо и чуть подался вперед, внимательно вглядываясь в мои глаза.

Ну... черт.

Охранники напряглись, готовясь в любой момент спасать меня от буйства свихнувшегося маньяка. Я замерла и приготовилась отскакивать назад, опрокидывая стул.

Подобные жесты - многозначительные взгляды, говорящие о том, что пациент внезапно увидел нечто большее, недоступное взору простых смертных - меня уже не удивляют. Но у Маркуса Иствуда, как оказалось, они выходят особенно завораживающими.

Когда лицо Иствуда оказалось к моему еще ближе, отодвигая все остальное на задний план, его внимательный взгляд из-под нахмуренных бровей скользнул от моего рта к глазам и замер на них.

Его светлые радужки - словно два кусочка льда, пронизанного сетью белых паутинок.

– Это... это что, простые стекляшки?
– вдруг широко улыбнулся молодой человек - ямки украсили его щеки, делая все лицо каким-то совсем юным и мгновенно сбрасывая со своего обладателя несколько лет. Его зубы не были идеальной формы - передние были чуть длинноваты относительно остальных - но вкупе с их здоровой белизной это только придавало улыбке Иствуда какую-то детскую небрежность.

Я не нашлась, что ответить - просто молча стянула с себя свои ужасные очки (сжечь их! Растоптать и сжечь!) и почувствовала, как по щекам пополз пятнистый румянец.

***

В конце рабочего дня я ощутила острую нехватку сигаретного дыма в моих легких. Уютно устроившись в своем автомобиле, я нашарила в бардачке припрятанную от Джеймса пачку сигарет и затянулась одной, закрыв глаза и откинув голову назад. Полная релаксация: капли дождя скребутся о стекла Форда, пока чернильная тьма расползается в воздухе, а белесая дымка наполняет салон авто. Я позволила себе еще несколько минут абсолютной пустоты в голове, пока мимо моей машины не прошуршала гравием карета добропорядочной полиции - без мигалок и прочей показухи. Лишь желтый свет фар скользнул по моей отвыкшей от освещения сетчатке.

Любопытно, нашли уже что-нибудь занимательное? Мне, между прочим, почти интересно, что за одержимый псих мог такое сотворить с Лонгом.

На волне размышлений о чокнутых психопатах я вспоминаю о личном деле Иствуда, что мирно покоится в паре футов от меня - и все-таки решаю дождаться прибытия домой, чтобы окунуться в перипетии жизни нового пациента в компании кружечки чая.

"Я хочу знать человека, который будет копаться в моих мозгах".

Пока я неспешно мотала мили пути домой, мой мозг окутало состояние некой прострации, заключающееся в зацикленной перемотке моего единственного на сегодня приема.

Наша беседа с Иствудом не задалась сразу же после следующих его слов:

"Очки не спасут ситуацию, если в целом вы выглядите как... Знаете эти пин-ап картинки?
– в глазах Иствуда сверкнул игривый огонек.
– На Второй Мировой... Ну, понимаете, на фронте ведь нет женщин в чулках и вообще каких-либо красивых вещей... Эти рисунки тысячам мужиков поднимали боевой дух и другие части тела, - он многозначительно приподнял бровь.
– Вас здесь тоже для подобных целей держат?" - уголок рта заключенного дернулся в бесстыдной ухмылке, а меня словно ввысь вытянуло от подобной дерзости.