– Значит, придётся захватить вертолёт.

Меня стали раздражать шоколадные волосы перед моими глазами. Рука поневоле отклонялась во время движения, но доктор не делал попыток освободиться.

– Да поймите же. Никто не собирается вас отсюда выпускать. В любом случае.

Свет стал меркнуть. Мы остановились.

– Что это?

– Это конец нашего увлекательного путешествия, - сказал Адам Петрович. – Вам лучше опустить нож.

– Тихо.

Вокруг нас сгустилась тьма. Я покрепче прижал к себе доктора.

– Я убью его, вы слышите.

Из тьмы выплыл голос, от которого я вздрогнул.

– Да мне плевать, - сказал Рюрик. – Терпеть не могу этих лабораторных крыс.

В одной секции от нас свет снова разгорелся, и в его круге посреди тьмы возникла фигура седого. Только теперь без плаща и перчаток. Я сразу же взглянул на его руки, но он не собирался повторять старый фокус. Мне легче не стало. Придумают другую пакость.

– Ты сегодня будешь в лаборатории, - сказал он. – Так или иначе.

Мои руки ослабли. Этот гад слов на ветер не бросает. А чёрт с ним!

– На, держи! – я толкнул доктора к Рюрику. Тот небрежно подхватил его и отправил куда-то за свою спину. Свет начал разгораться в той секции, где стоял я.

– Вот и чудненько! – равнодушно сказал агент. – Теперь мы…

Я приставил нож к своему глазу. Седой остановился и опустил протянутую руку. Мои глаза заслезились. Только бы решиться.

– Меня вы всё равно не получите. Я ведь вам здоровый нужен. Хоть так вам нагажу, всё равно подыхать рано или поздно.

Рюрик едва заметно приподнял брови.

– Уважаю, но допустить не могу, - он махнул рукой и в круг света втолкнули девушку.

Красивое осунувшееся личико, неподвижное, как маска. Под правым глазом свежий фингал. На левой руке повязка. Худая фигурка в такой же одежде, как у меня. Тёмные волосы рассыпаны по спине. Рюрик положил ладонь на её плечо.

– Всё, что ты сделаешь себе, я сделаю ей.

В руке седого щёлкнуло лезвие выкидного ножа. Сталь блеснула, когда Рюрик поднял его перед собой.

– Этот настоящий.

Лицо девушки пришло в движение. Она посмотрела на нож в руке агента и криво улыбнулась. Презрительно, как пират при виде виселицы. Потом посмотрела на меня.

– Беги, - сказал она. – Нас в любом случае закопают.

Пальцы Рюрика впились в её кожу, она поморщилась. Я пожал плечами.

– Какое мне дело до этой девки. Может она вообще подсадная.

Седой прищурился.

– Нет, так нет.

Он обхватил пятернёй затылок девушки и поднёс лезвие к её глазу. Она зажмурилась. Острый металл коснулся её века, и она прикусила губу. Мои зубы были готовы прокусить друг друга. Я с трудом разжал челюсти.

– Хватит, - я кинул на пол бесполезную пластмассу. – Ваша взяла.

В ту же секунду меня скрутили.

Рюрик убрал нож в карман и подошёл ко мне.

– Как клопа, - сказал он и коротко ударил меня под дых.

В глазах потемнело. Я беззвучно открыл рот. Если бы не руки, которые держали меня, я бы упал. Ближайшие сто лет я не смогу дышать и двигаться.

– Действительно бессмертная? – не мог успокоиться куратор.

Они шли по центральному коридору от развилки.

– Кто знает? – пожал плечами директор. Мужчины вошли в одну из комнат. – Думаю, надоест проверять. К тому же, главная задача души – не жизнь вне тела, а сохранение вашей личности до момента перехода в другое тело.

– Тоже верно. Какой толк в душе! Она ни выпить не может, ни потрахаться.

Директор незаметно скривился, но тут же обернулся к чиновнику, расплывшись в улыбке.

– Вот именно!

В комнате стояли несколько удобных кожаных кресел. Одна из стен абсолютно прозрачная, показывала вид в просторное помещение. Там суетилась куча народа в белых халатах и синих костюмах. Заправлял всем невысокий человек с короткими чёрными волосами. У входа стояли двое охранников. Посередине два постамента. На одном прозрачный куб с пластиковой рамой внутри. С неё свисали ремни из того же материала. А второе – пока всего лишь металлический постамент наподобие того, что куратор видел раньше. Рядом в уголке, на раскладном стульчике сидел высокий, седой мужик лет пятидесяти. Он читал какую-то тонкую книжку в бумажном переплёте.

– Отсюда удобно наблюдать, - сказал директор. – Одностороннее стекло.

Собеседники удобно устроились в креслах.

– Эта энергия пуста, нейтральна. Но, попадая в живое тело, она принимает его форму и запечатлевает психику. Все ваши мысли, воспоминания, характер. Во всяком случае, в теории. Опыты на животных не могут дать полной картины.

– Насколько я понимаю, мой предшественник ушёл именно потому, что отказался утверждать опыты.

– Верно, - сказал директор. – Но когда вы согласились на эксперимент, я сразу понял, мы поладим.