– Разряд.

Чаграй отвернулся и стал смотреть на дисплей перед собой. Там шли числа и диаграммы показаний приборов во время эксперимента.

– Разряд.

Инна Сергеевна отдала электроды медсестре.

– Бесполезно, - сказала Фазиля.

Инна Сергеевна положила руки на грудь Ковалёва.

– Прямой массаж сердца.

Сильные руки начали энергично давить на грудь.

– Раз, два, три, четыре, пять.

Фазиля открыла рот подопытному и вставила трубку для искусственного дыхания. Заёмный воздух наполнил лёгкие.

Раз, два, три, четыре, пять.

Выдох.

– 1,2,3,4,5.

Выдох.

Инна Сергеевна вытерла рукавом мокрый лоб и сказала помощнице.

– Время смерти 13:17.

Чаграй сказал в пространство.

– Опыт окончен в 13:17 по московскому времени.

Куратор снял очки.

– Да уж! Поглощение душой человека. Или человеком души. Даже не знаю, что сказать. Сплошь восклицательные знаки.

Директор щёлкнул зажигалкой и затянулся. Красный огонёк заалел на кончике сигары. Изо рта поплыл белый дымок.

– Подождите, ещё не то увидите.

Лицо куратора обезобразила мечтательная улыбка.

– Когда-нибудь подобные операции будут просты и безопасны как бритьё наголо, - он рассмеялся и погладил себя по гладкой голове.

– Верно. Но никогда не будут столь же доступными, - вернул улыбку директор.

Куратор пожал широкими плечами.

– А зачем? У нас девяносто три процента населения верующие, вот пусть и отправляются к своему богу. А мы уж здесь как-нибудь сами.

Директор пыхнул дымом.

– Вы схватываете на лету. Перенаселение нам не нужно. Бессмертия достойны только те, кто может его себе позволить.

– Обидно, первый блин комом, - сказал куратор.

– Это нормально. Вы бы знали, сколько мышей и шимпанзе мы извели, пока добились результатов. Африка опустела. Это рабочий момент. К тому же, опыт вовсе не провалился.

– Но я думал…

– Нет, нет, - директор покачал головой. – На основании этого эксперимента мы получили бесценные данные и теперь можем провести коррекцию настроек. Второй раз будет гораздо лучше. Животные погибли не зря.

– Это радует, - сказал куратор. – Одного не пойму. Каким образом душу, уже несущую информацию об одном человеке можно подключить к другому телу? Ведь у него другая психика. Разве не будет отторжения? Разве смогут полностью совпасть параметры?

Директор улыбнулся и поднял палец.

– Вы умный человек. И у меня есть для вас ответы. Ещё одна дверь – святая святых.

– Не в этот раз, - куратор взглянул на часы. – На сегодня впечатлений хватит. Меня уже ждёт вертолёт.

Директор развёл руки.

– Что ж, будет повод вернуться.

Куратор блеснул белоснежными зубами.

– Можете не сомневаться.

Директор пыхнул сигарой.

– Всегда рады.

Чаграй подошёл к телу, поправил очки.

– Странно! Куда делась Психея?

– На то он и опыт, - пожала плечами доктор. Учёный повернулся к ней, снял очки.

– И то, правда. Как говорится, вскрытие покажет. Пакуйте его.

Инна Сергеевна повернулась к санитарам.

– Давайте аквариум.

Санитары подкатили прозрачную ёмкость.

– На раз-два.

Тело переложили в ёмкость. Плечи и ноги подсоединили к держателям. Накрыли стеклянной крышкой. Один из санитаров включил кнопку на боку и в стекле мигнул синий периметр.

– Куда его? В разделочную?

Инна Сергеевна поморщилась.

– В прозекторскую.

Армейский газик камуфляжной расцветки смотрелся в лесу вполне естественно. Резво прыгал по кочкам, замочил колёса в холодной грязи. Въехал на еле заметную тропинку. Хлестали ветки по железным бокам. Птицы вспархивали с кустов и деревьев пёстрыми стайками. Освобождённые ветки стряхивали на землю водопады капель. Пернатые провожали железного зверя суматошными трелями.

Газик въехал на просторную полянку, где уже стояла такая же пятнистая машина и микроавтобус. Около них курили четверо. С короткими бородками, в чёрных шапочках. В чёрных кожаных куртках.

Машина остановилась, из неё выскочил высокий крепкий мужчина лет тридцати пяти. Из-под чёрной шапочки выбиваются тёмные вьющиеся волосы. Куртка распахнута на груди. На свитере висит серебряный крестик с распятым Христом.

– Приветствую братья! – он пожал руки.

– Брат Симеон! – один из бородатых выкинул окурок и последним пожал протянутую руку. – Вам не стоило лично приезжать, - сказал он с мягкой укоризной. – Это опасно. Вы нам нужны для больших дел.