– Вставай, малыш.

Воспоминания смываются одно за другим. Они дробятся на маленькие фрагменты и распыляются в пространстве меня.

Больше не думаю, мне нечем думать, ни о чём не вспоминаю, моя память рассыпалась в прах. Но я всё ещё здесь. Прозрачность остановилась у моего порога и вежливо постучала. Мне больше нечем поделиться с ней. Но она показывает в меня, и я без слов понимаю, что остался ещё я сам. Я САМ. Чтобы это ни было на самом деле. Она трётся о моё сознание, как щенок, который ластится, чтобы его пригласили в дом. Но я захлопываю перед ней дверь. Я сам. Ослепительная пустота отступает, и весь мир начинает вибрировать.

Я открываю глаза. Моргаю в белый потолок. Мыслей нет, взгляд заменяет мышление.

В комнате серые сумерки. Надо мной висит камера на длинной ножке. Я протягиваю руку, но не дотягиваюсь. Моя рука мерцает без цвета, словно воздух искрится. Я сажусь на твёрдом металлическом столе, но не чувствую холода. Я оборачиваюсь, и меня сносит удивлением. На столе лежит ещё кто-то. Неподвижный человек.

Я – пустая оболочка. Я – молчание. Я – состояние, а не процесс. Вот что такое бессмертие – быть состоянием бытия, материи, энергии, а не жизнью, движением.

Предметы обрели небывалую чёткость и чистоту линий. Исчезли тени. Мир стал резким и ярким как ледяная радуга. На ярко-стальном столе лежит снежно-белое тело. В ногах кровосток. Стены лучатся неярким светом. Он омывает тело. У него знакомое лицо, но чтобы узнать, нужно думать, а мне нечем думать. Я просто смотрю. Рядом передвижной столик с инструментами. Скальпели тускло блестят. Какие-то пилы, железяки, которых я не узнаю. Неинтересно. Я снова смотрю на тело и понимаю, что это я. Но меня это знание не трогает. Сейчас намного приятней.

Гляжу под ноги и замечаю, что парю в полуметре над полом. Глаза притягивают тело к земле. Почему бы не прогуляться. Мне любопытно, что там за дверью. Вряд ли она станет препятствием для бесплотной души. Я прошёл сквозь стеклянный тамбур и приблизился к двери. Протянул руку. И там где моя рука коснулась металла, брызнули синие искры. Я отплыл немного в сторону, но результат был таким же. Что ж, похоже, придётся подождать, пока дверь откроется.

Я оборачиваюсь. У стены длинный стол с компом и кучей каких-то приспособлений. На стуле какой-то костлявый парень. У него прилизанные волосы коричневого оттенка. Словно ему измазали голову шоколадкой. Где-то я уже такие видел. Халат болтается на нём как на вешалке. Он спит, уткнувшись лбом в руки, лежащие на столе. Посапывает во сне. Рядом початый пузырёк со спиртом.

Я подумал о движении и переместился к столу. Провёл ладонью по гладкой поверхности. Деревянная поверхность похолодила ладонь. Любопытно. Я коснулся пальцами компьютерной мышки. Монитор осветил комнату. На экране стол, накрытый стеклом, похож на пустой аквариум. По столу переваливаясь на ходу, училась ходить мышь с яркими, слепяще-пустыми глазами.

– Приготовить ловушку, - сказал знакомый голос за кадром.

Над столом опустилась квадратная пластина, и вокруг мыши загорелся квадрат синего света. Грызун задрал голову и, шевеля усами, смотрел на источник цвета.

– Приступить к декапитации.

Рука приблизилась к мыши. Та доверчиво ткнулась носом в белую перчатку. Рука взяла мышь за тельце и положила на стол. Другая рука со скальпелем приблизилась к шее. Мышь шевелила лапками и смотрела на движущийся кусок стали. Скальпель одним движением отделил голову от тела. Лапки дёрнулись последний раз и замерли. Голова смотрела вдаль пустыми чёрными глазками.

По моему бесцветному телу пробежала волна дрожи. Я потёр бесплотное горло.

– Процесс идёт по плану. Произошло отделение Психеи.

Но на экране больше ничего не видно.

Я нажал на спинку компьютерной мышки, у которой сроду не водилось головы. Движение на мониторе застыло.

Во мне зародились мысли, но не словами. Пришло осознание, что я хочу что-то понять и тут же пришло понимание, что именно. Я повернулся к телу на столе.

Так вот какой меня ожидает конец! Вначале вскрытие, а потом отрежут голову и дело с концом. Будут искать душу. Ждать, когда отделится Психея. Нужно уходить отсюда, как можно быстрее и как можно дальше. Тем более, нынешнее состояние куда более приспособлено для бегства, чем моё обычное тело. Вот только девушка, которая мне, в общем-то, совсем не нужна. Мне нравится блондинка Наташа. Впрочем, в нынешнем виде я не представляю для женщин ни малейшего интереса. Но если я уйду, опыты будут проводить на ней. Она мне никто, нас ничто не объединяет, кроме того, что нас обоих похитили и мы что-то вроде братьев по несчастью.

Работяга громко зевнул. Приподнял голову. На лбу отпечатались костяшки пальцев, на которых он спал и пуговица от халата. Он потёр лицо руками. Почесал здоровый шнобель. Потянулся и посмотрел прямо на меня. Его карие глаза скользнули сквозь моё бесплотное тело. Он смотрел на часы на стене.

04:10.

– Вот твари! Сами кувыркаются, а меня дежурить заставляют! Будто я не знаю, чем они там занимаются. Оно мне надо! Сами бы и дежурили. Козлы!

Парень посмотрел на склянку со спиртом и вздохнул. Тут его взгляд упал на камеру, которая висела надо мной. Он обеспокоено вскочил и подошёл ближе.