– И что?

– Халат.

– А!

Помощник подошёл к шкафу и вытащил запасной халат. Я укутался в него, но мне было всё равно. Я не чувствовал стыда.

– Вы можете встать?

– Не знаю. Попробую.

– Не торопитесь. Помните, вам дали дополнительный источник энергии. Пока не привыкнете, вам будет казаться, что вас включили в розетку с высоким напряжением. Вы теперь что-то вроде супермена.

– О!

Ободрённый, я спрыгнул на ноги, но тут же присел, упираясь руками в пол.

– Я не чувствую себя суперменом. Скорее больного гриппом комара. Или врачом с перепоя.

Костлявый дёрнул ртом.

Доктор поддержала меня за руку. Предплечье обхватила сильная рука с длинными ровными пальцами. Я вздохнул. Феминизм побеждает.

Ватные ноги сделали пару неуверенных шагов. Правая нога запнулась за левую, и я ткнулся лицом в пластиковый пол.

– Так дело не пойдёт, - сказала блондинка. – Сейчас позову санитаров.

– Хорошо, - сказал я. – А я тут полежу немного.

– За папу, за маму, - Адам Петрович сидел перед девушкой, как живое воплощение голодного желудка.

Вика сидела напротив, за пластмассовым столом и не смотрела на тарелку с кашей. Её волосы потускнели и свисали вокруг овального лица. Черты лица заострились, щёки впали.

– Мне уже не хочется есть, правда.

– Виктория, если ты не будешь есть, ты умрёшь.

Она взглянула на двух охранников перед дверью. Они следили за каждым её движением. Она едва заметно улыбнулась и откинула прядь волос.

– Я и так умру.

– Мы уже говорили. Контракт…

– Можете засунуть себе. Вы нас не отпустите.

Он всплеснул руками.

– С чего ты взяла?

– Да уж видела собственными глазами, как вы крошите людей направо и налево.

– Ты о том прискорбном случае! Но давай будем справедливыми. То была чистая самозащита.

– Мне всё равно. Подопытных мышей не выпускают на волю. Они навсегда остаются в лаборатории.

Яркий искусственный свет делал её кожу совсем бледной и неживой, как он сам.

– Поверь, ты ошибаешься. Ты крайне важна для нас. Мы с тебя пылинки сдувать готовы.

– А потом порежете на части. Лучше самой сдохнуть.

Он покачал головой.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь. Смерть от голода очень долгая и мучительная.

– Ничего, потерплю. Голода уже нет.

– Мы ведь можем заставить.

Она хмыкнула и посмотрела на руку, обмотанную повязкой.

– Уже пытались. Но насильно сыт не будешь.

– Не понимаю, откуда столько пессимизма у молодой красавицы. Разве тебе не хочется жить?

Она вздохнула. Голос её слабел с каждой фразой.

– Некоторые люди не могут размножаться в неволе.

Доктор смотрел ей в глаза.

– Никто и не заставляет. Но тебе предлагают бессмертие. Слышишь!

– Мне не нужно бессмертие. Мне нужна свобода.

Мужчина наклонился к ней.

– Ты не соображаешь, от чего отказываешься, дурочка. Что ты себе навыдумывала! Мы предлагаем тебе жизнь вечную. Душу. Да, конечно, пока под нашим присмотром. Но это же секрет, сама должна понимать. Но ничего тебе не будет, мы что, по-твоему, совсем монстры?

Она посмотрела ему в глаза.

– Даже не сомневаюсь.

Адам Петрович упёрся ладонями в стол.

– Ладно. Но ведь можно решить вопрос по-другому. Например, позвать Рюрика.

– Да хоть жмурика, - уголок её губ приподнялся. – На меня ваша местная страшилка не действует. Что он мне сделает? Ударит? Плевать. Убьёт? Ещё лучше.

– С него станется придумать что-нибудь пооригинальнее. Например, привязать тебе поводок по шею и водить по базе голой.

Она подняла голову и дразняще улыбнулась.

– Вы увидите что-нибудь новое?

Доктор вздохнул.

– Ладно. Тогда подумай вот о чём. Как твой отказ отразится на другом человеке. Том, кто уже дважды бросался на твою защиту.

Девушка опустила голову на руки.

– Мне не нужна его защита. Мужчины всё усложняют. Я его не просила и ничем не обязана.

– Но, возможно, ему придётся страдать из-за тебя.

– Он ещё не понял, что уже мертвец, вот и дёргается. А я поняла.