Дальше их уже не пугали немые и неподвижные обитатели улиц. Но удивлять не переставали. То это был одноногий жук, нелепо лежащий на боку, точно после «игр» со злобным мальчуганом. То безрукое бесполое человекоподобное существо с пустым квадратом вместо головы, внутрь которого вела уменьшающаяся лестница, в конце которой виднелась приоткрытая дверь.

– Это же… Роберт, посмотри! Это же человек! – Вика указала влево.

Изваяние стояло поодаль, немного вглубь пересекающей перекрёсток улицы, и действительно выглядело как смотрящий вверх человек. Достаточно худой, с чуть оттопыренными ушами и светящимися пятнами по лысой голове. Они приблизились.

– Похож на доктора Сторци… Я видела его на записях, рядом с доктором Кислых. Очень. Очень похож, Роберт…

– Смотри. Ещё, – указал Павлов дальше и осторожно выглянул на параллельную улицу. Пусто. Если не считать изваяний.

Это были женщины. Одетые будто бы в разные временные эпохи, они выглядели так, словно их застали в один и тот же момент. В миг сакральной нежности к пока ещё не рождённому дитя…

– Кто создал эту… галерею? Как, Роберт?..

Едва ли он знал ответ. Они уже двинулись дальше, почти миновав череду беременных женщин, как вдруг Виктория сильно дёрнула Павлова за рукав. Раскрыв рот, она указывала пальцем в последнюю статую, глаза её округлились от удивления.

– Ольга…

– Кто?.. – протянул, недоумевая, Роберт.

– Это Пожидаева Ольга! – почти выкрикнула Грау и зажала себе рот. – Жена командира, я знаю её! Мы… мы несколько раз виделись в НИМИ, на курсах… Нас в один день проверяли на психоактивность. Мне досталась стандартная, вторая категория. А Олю… Олю увели прямо из коридора после первого же теста. Уникум.

– Это её перечислил Ординатор.

– Её, – кивнула растерянно Вика.

Оля имела длинные, чуть вьющиеся волосы, слегка скрывающие лицо. Руки, как и у большинства, покоились на животе. Но всё же разница с остальными была немалая. И дело тут не в униформе с символикой Союза. Ольга стаяла последней в длинной колонне, и была… ещё тёплой что ли… Словно не так давно на её месте был просто ровный камень. К тому же остальные изваяния женщин имели очевидные животы, в отличие от неё.

– Она что, была беременна?

– Откуда ж я знаю… – ответила Вика и тут же добавила: – Нет, вряд ли. Её б не допустили к «прыжку», это ж понятно.

Здания, возле которых теперь стояли космопроходцы, уже не удивляли причудливой формой. Пусть и не совсем привычная, но угадывалась уже геометрическая закономерность, понятная логика в устройстве этажей, проёмов и входов. Кое-где это были крохотные, словно под лилипутов, дверцы, а где-то наоборот – узкие и высоченные проёмы, словно в них входили разумные фонарные столбы.

– Построившие всё это, видимо, посетили не одну планету…

Роберт промолчал. Понятие «построено» вряд ли было применимо тут. Во всяком случае, он не мог представить себе технологию, с помощью которой так возводились бы здания…

К тому, что они увидели спустя несколько минут, Павлов внутренне подготовился. Но всё же не до конца.

– Общий Дом!!

Они воскликнули почти одновременно. Неудивительно – встретить здание, на которое смотрел не один год из окон аудиторий НИМИ! За сотню-то с малым световых лет от старушки-Земли!

Узнаваемые черты и прямые углы... Лишь этажность меньше, точно мистический зодчий экономил на высоте. И над рядом будто бы хмурых окон громоздились знакомые каждому космопроходцу буквы.

– Кондоминиумы!.. – истерично хихикнула Вика, всплеснула руками и заходила взад-вперёд. – Кондоминиумы!..

– Я умею читать! – нервно отмахнулся Роберт.

Дверей не было, как и окон – лишь проёмы. Роберт вошёл, остановившись в полушаге от порога. Огляделся. Внутри не было ничего, кроме стен, пола и потолка. И лестницы, что вела выше. Пусто и тихо.

– Можно подняться наверх. Оттуда будет видно куда идти.

Вика уже не смеялась, сидела на камне, подобрав ноги. Услышав Роберта, она кивнула безучастно и медленно поднялась.

– Надеюсь, коменданта мы не встретим…

Общим Домом называлось старое здание общежития при НИМИ, построенное – страшно подумать – ещё в конце двадцатого века. Надпись на крыше сохранилась с тех времён. Во время войны в нём квартировали семьи прикомандированных к институту офицеров. Когда господины январским утром две тысячи сорок первого года заполонили небо над Новосибирском, в этих комнатах мирно спали семьи. Общий Дом – единственное уцелевшее здание в радиусе пяти километров от главных целей бомбардировки: архива и лабораторных комплексов НИМИ.

Всё здание целиком состояло из одного и того же камня – серого, с голубоватыми прожилками, источающего явное тепло. Они поднимались по ступеням из этого камня, держались за стены и поручни из него, смотрели на такой же рисунок пола. Кругом был сего-голубой, тёплый, и оттого будто бы живой, монолит.

При входе в одну из комнат на верхнем этаже Роберт вдруг обо что-то запнулся. Хоть и светилось тут всё подряд, но зрение отчего-то никак не фокусировалось – полутьма упорно рисовала очертания автомата, лежащего на полу прямо перед ними.