А ещё лица. Она очень хорошо помнила лица тех, о ком новое поколение благоговейно читает в учебниках - про Иэлли там тоже есть несколько строчек, она давно стала артефактом прошлого, по странному недоразумению дожившим до наших дней. Но ничего, ей осталось совсем немного - пара часов, и она присоединится к ушедшим. Она лежала в кровати, обвешанная гудящими приборами и трубками, смотря в приятный красноватый потолок (только бы не видеть в окне ненавистное голубое небо) и вспоминала лица.

Гиллерво Айентейя... Надменный красавчик Айентейя, герой, всеми любимый и ненавидимый, памятниками которому утыкан весь Кадмон. Его обвиняли в ужасах Ускоренной Интеграции, проклинали - но он успел уйти вовремя, в ореоле славы, заставив примолкнуть даже врагов. Она помнила пронизывающий взгляд его серо-голубых глаз и его слова:

– Ты очень красива, Андарен... и это плохо. Ты будешь отвлекать моих людей от великой миссии, которой мы себя посвятили. Ты можешь стать причиной тяжких раздоров и безумств - и здесь, на Бурмасе и там... в далёких мирах.

Как он сказал, так и случилось.

Аэннар Затомис... Тихий рассеянный старичок, глаза которого смотрели мимо тебя, куда-то вдаль. Робкий и вежливый, постоянно приглаживающий свои редкие волосы - величайший злой гений Бурмаса, из-за которого бурмасянам пришлось покинуть родную планету. Он, кажется, так и не понял, что натворил. Но он же в своё время подсказал Иэлли путь назад...

Эллеро Карна... Высокий худощавый Карна, лицо которого будто высечено из камня (позже оно действительно было высечено - огромный лик, нависавший над долиной Аррвалис) - и только в минуты гнева его глаза начинали сверкать из-под кустистых бровей, а на висках набухали жилки. Человек, который был её лучшим другом, а стал... непонятно, кем он стал для неё - наверно, тем же, кем он является теперь для других бурмасян, страшноватой, но притягательной легендой.

Ваннаборн Линда... Широкоплечий и широколицый, улыбчивый Линда, от одной улыбки которого становилось теплее на душе. Но воспоминания о нём Иэлли отгоняла, чтобы не разрушать образ, сохранившийся в памяти - образ, подобный древней хрупкой вазе, которая может треснуть от одного прикосновения. К счастью, как раз о нём учебники истории ничего не написали.

Она лежала на больничной койке, обвешанная проводами и смотриберами, и глядела на пустой круглый экран видеописца. Койка находилась в больнице имени Гиллерво на окраине Габло Атрандис - окна больницы смотрели в пропасть, на дне которой струилась бурная река. Город прилепился к склону долины Атрандис - самой большой долины Кадмона, Представителем которой был Махеннар. Этот свихнувшийся диктатор вообразил себя наследником Эллеро, хотя и мизинца его не стоил - но это уже не имело значения для Иэлли. Она попала сюда, потому что больница имени Гиллерво была лучшей больницей Кадмона. Но это уже тоже было для неё неважно.

– Всё готово к записи, Андарен-колло, - объявил высокий седовласый Линерро.

Она была рада, что Линерро будет рядом в последние часы её жизни. Линерро - случайно залетевший в этот огромный ретрансляционный зал отзвук прошлого, она помнила его совсем мальчишкой, юным и весёлым. Весёлым... да, он принадлежал к Весёлым и не отказался от этого гордого имени даже во дни гонений. Сейчас Весёлые стали анахронизмом, о них никто почти и не вспоминал - кроме Линерро, и за это Иэлли тоже была ему благодарна.

Линерро... Да, он, пожалуй, ещё имел значение. Он пришёл сюда, чтобы записать передачу с её участием. Иэлли долго отказывалась - ей хватало и той славы, которая у неё была, чтобы взваливать на свои хрупкие плечи новый ворох сплетен и домыслов. Но сейчас, когда она достигла берегов Звёздной Реки, уносящей все мысли и чувства в безвозвратное путешествие, ей захотелось сохранить для других бурмасян хотя бы крохи воспоминаний. Правда, цена, которую она запросила за своё согласие, была непомерной. Когда Линерро услышал об этой цене, его лицо побелело:

– Вы с ума сошли, Андарен-колло, - прошептал он.

– Мы все сошли с ума, переселившись на планету, которая нас убивает, - отрезала она.
– И я не более безумна, чем остальные.

– Но Вы хотите отнять у бурмасян последний шанс на спасение! И это - за ответ на один вопрос?

– Шансов на спасение у нас не было никогда, и каждый шаг лишь приближает нас к гибели. Ты же знаешь это, Линерро! Ты же был Весёлым! Какие всепланетные контакты, какое Поле Солидарности? Каждый бурмасянин должен искать путь к спасению сам.

– Это верно, но... не слишком ли многого Вы хотите?

– Когда-то мужчины предлагали мне город за улыбку, планету за один кивок и жизнь за взмах руки. Конечно, сейчас я не так прекрасна, как прежде, но мои слова сейчас - куда более разящее оружие, чем полвека назад.

– Кого же оно будет разить? Махеннара? Или...

– Это зависит от вопроса, который вы мне зададите - ты и твои товарищи. Ты колеблешься, Линерро? Передумал задавать вопрос? Или вопрос изменился, когда ты узнал про моё условие?