Старший из стражей вошел с ней, запалил факел и вышел, оставив одну. Когда огонь разгорелся, девичьи глаза сразу выхватили то, что она искала. Прижатый тяжелой цепью к стене висел ковер. Издали казалось, что края его чуть-чуть колышутся в воздухе, словно водоросли под приливом, но она точно знала, что это всего лишь обман зрения. Колдун, создавший это совершенство, просто передал ему колдовской силы чуть больше, чем хотел.

Как эта диковина попала в подвалы Императорского дворца, она хорошо знала. Ковер оказался тут вместе с африканской добычей Льва Исаврянина, войско которого, отбросив саркинозов от стен города, прошлось огнем и мечом по вражеским городам и захватило знатную добычу. Волшебных вещей там лежало так много, что многое складывалось без разбора, в надежде, что когда-нибудь кто-то разберется в этом богатстве.

Для ковра это "когда-нибудь" наступило совсем недавно. Она нашла его и дальновидно пришитый сбоку пергамент с заклинанием два месяца назад и с тех пор придумывала, как его попробовать. Понимала ведь, что после первой же пробы тайна перестанет быть тайной. Стоит кому-нибудь узнать о нем и все кончится. Эту тайну у неё обязательно отберут и спрячут куда-нибудь подальше.

А он, наверняка так же, как и она хотел носиться в небе, а не лежать где-то, стянутым тяжелой цепью. Ковер был рожден, чтоб летать, она - чтоб любить. И именно это делало их союз неизбежным и нерушимым.

Принцесса погладила его, как гладила свою лошадь.

– Ну, здравствуй, коврик...

От ворса по руке побежала теплая волна, словно ковер узнал и ответил взаимной симпатией.

– Не скучно тебе тут? Без неба, без Солнца?

Закусив губу, она несколько секунд стояла. Нет. Не принимая решение. Оно уже состоялось. Принцесса раздумывала о том, куда она его денет. Рассеянно глядя на сундуки с драгоценностями, она подняла с пола чью-то корону. Чью голову она украшала, теперь уже никто и не помнил. Ажурное переплетение тонкого золота и драгоценных камней покрылось пылью и потускнело, и она подумала, вспомнив подругу, что настоящим подарком для неё будет корона. Конечно не эта корона неизвестного царства, а та, которую ей подарит её варвар. Варвар Владимир. Он просто бросит ей под ноги свое царство...

Кстати как раз на полу и будет место для этого волшебного коврика. Не снимать же его каждый раз со стены, как только захочется полетать?

– Эй! Стражник!

Через минуту, гордый доверием, воин тащил ковер за ней, а принцесса вспоминала, куда она задевала пергамент с заклинанием, поднимающим ковер в воздух. Ведь лежит же где-то...

За это время в комнате ничего не изменилось - Ирина сидела перед зеркалом все с той же мечтательной улыбкой.

Ковер улегся на полу, плоский, словно кусочек газона перед императорским дворцом. Анна занесла ногу, но застыла, не решаясь опустить ступню на мягкую шесть, густую и теплую даже на первый взгляд. Ей показалось, что стоит кончиками пальцев коснуться её, как та, словно поверхность болота, раздастся под ногой, и она с головой канет в него без возврата и надежды на спасение. Или того хуже - завернет в себя, взовьется в небо и...

– Что это?
– раздалось у неё за спиной. Принцесса вздрогнула. Ирина оторвавшись от зеркала смотрела не неё, продолжая мечтательно улыбаться.

Анна повела плечами, словно ответила - сама что ли не видишь...

– Вижу. Ковер...

Подруга присела рядом и ладонью коснулась ворса.

– Это тебе твой варвар подарил?

Словно невзначай подруга тряхнула своим браслетом.

– Нет. Это я ему подарить собралась...
– ядовито отозвалась принцесса.

Ответ вывел Ирину из сонного равновесия. Она всплеснула руками, распахнула глаза.

– Он здесь? В Константинополе?

Принцесса покачала головой.

– Нет. Это я собралась в гости.

Она произнесла это и только сейчас поняла, что не знает куда лететь, в какой стороне лежит эта самая Русь.

Анна улыбнулась и пообещала себе завтра же, если зеркало все же оживет, обиняками расспросить князя о дороге к нему. Но аккуратно! Так аккуратно, чтоб он ни о чем не догадался!

...Не то, что б Гаврилу хоть как-то испугали предостережения друзей, но из Киева они ушли тихо. Верно говорят сторонники распятого Бога, что Бог бережет только береженого.

Не дожидаясь утра, друзья быстренько собрали половину того, без чего никак не обойтись и тихонько покинули город. По случаю ночного времени уходить пришлось на своих двоих и через стену.

Теперь они шли и в постепенно светлеющем небе пропадали звезды. Исин время от времени прислушивался, но за спиной по-прежнему висела тишина. Дорога терялась в постепенно рассеивающемся сумраке нового утра, окрестности заполаскивало утренним туманом.

– Погони ждешь?
– спросил Гаврила. В его мешке, что висел за спиной, что-то брякало - собирались-то наспех. В очередной раз оглянувшись, хазарин отозвался.

– Да как сказать... Я б на месте волхвов постарался бы тебя ухватить...

Исин вполне понял бы Гаврилу, если б тот вздохнул с облегчением, но тот только рукой махнул.

– Я в Белоянову подлость не верю. Не такой он...

Избор тут же, из-за спины, отозвался.

– Так какая же это подлость? Это не подлость, это забота о родной стране. Он ведь не о себе думать будет, когда кровушку твою цедить примется, а обо всей Руси. Он о ней так заботится, ты - эдак.

– У страха глаза велики. Ничего. Обойдется.