Шрифт:
Он замолчал, представив преграду.
– Тут через стену надо...
– донеслось из-под стола.
– Так ведь не на всякую и влезешь, - ответил Гаврила, не успев даже сообразить, кому отвечает.
– На твоем бы месте я сказал бы: не всякий забор лбом прошибешь.
Забытый под лавкой мужичок выполз из-под стола и принялся горящими глазами выглядывать кружку. На помятом лице читалась страдальческая похмельная мука. Не говоря ни слова, Гаврила протянул ему свою. Тот двумя руками потянул её к себе, расплескивая пену. Присосался, словно в кружке ему доброты налили и, вытерев около рта, вполне умиротворенно сказал:
– Дураки вы все... Дела не знаете.
Изборовы кулаки сами собой сжались, только куда бить похмельного-то?
– А ты знаешь...
Избор почему-то позавидовал его уверенности.
– Знаю... Скажи-ка ты, умный, да здоровый, любой забор на чем стоит?
– На земле.
– Значит, подкопать можно.
– А на скале если?
– Точно..- подоспел Гаврила.
– На скале и к тому же небывалой высоты стена...
– Ну, если забор вообще под небеса...
– задумчиво протянул Егоша.
– И скала...
Видно было, что хоть хмель его забрал всерьез, а дело свое он размел крепко.
– Для таких случаев другая уловка есть...
Он пошевелил бровями, но так вот попросту делиться тайной не стал. Грязноватый палец показал, куда и что надо наливать. В кружках булькнуло. Гаврила и своих не обделил.
Егоша икнул и поманил их пальцем к себе поближе. Головы вокруг него сомкнулись, отгородив тайну от мира.
– Для этого ученая птица нужна и заморский зверь облезьян о четырех руках! Я таких людей знаю... Учат доброму делу...
Язык у него уже заплетался.
– Дорого, конечно, но что поделаешь, если нужда...
Голова его упала на грудь, а потом все вместе - под стол.
Оттуда неразборчиво донеслось.
– Не живут они в нашей стуже... Я бы и сам... Надо очень... Только....
Несколько мгновений они слушали, не скажет ли еще чего-нибудь мудрого этот странный человек, но только всхрапнул и засопел в две дырки.
– Ну и ладно, - Гаврила положил ладонь на стол, ставя точку в рассуждениях.- Пойдем к этому Алчедару.
Ладонь богатыря сжалась в кулак, пальцы зашевелились, словно хватались за что-то.
– Поинтересуемся...
– Ну и если какие богатыри по дороге попадутся, то тоже брезговать не будем....
– добавил Избор.
– А то кто знает что там и как...
Глава 8
К Алчедару пошли короткой дорогой.
Гаврила обещал провести - хаживал уже. Лошадей покупать не стали, потому как знали, что на Руси самая короткая дорога она же самая кривая, самая кочевряжистая и самая неудобная... Так и вышло. Идти пришлось напрямик, через лес, переправляться через лесные речки по перекинутым бревнам, а то и вплавь - какие уж тут лошади.
За пять дней они прошли большую часть пути. Ночевали, где придется и как получится, разок даже пришлось на какой-то кочке в болоте ночь пересиживать, от болотников отругиваясь, но ничего, преодолели.
Болото кончилось и на пятый день, к полудню они вышли в светлый лес. Деревца тут стояли одно к одному, солнечный свет потоком обрушивался с неба, обтекая белые стволы берез и янтарные ветки сосен. По такой красоте они шли до тех пор, пока не уткнулись в здоровенную, с хороший дом, гранитную каменюку.
Откуда в этом светлом чистом лесу, где ни камней больших, ни коряг не водилось, взялась эта глыбища, и кто в ней дыру проделал, не сказал бы никто.
Ветер? Возможно. Вода? Не исключено. Люди? Вполне вероятно.
В её тени странники посидели, собираясь с силами. Солнце еще стояло высоко и теплилась у них надежда дойти до вечера до того места, где можно будет поесть и выспаться на мягком.
– Ладно... Хватит рассиживаться. Пошли.
Подавая пример Избор со вздохом поднялся. Вставать не хотелось, но если воевода примера не подаст, кто ж его уважать станет? Прихрамывая, он обошел камень, выбрался на облитую солнцем поляну. Товарищей он не видел. Конечно, посидеть на травке да в теньке - удовольствие. Это не по жаре сквозь лес тащиться, где паутинные лохмотья, труха, льнущая к разгоряченным лицам. Только сиди- не сиди, а идти все одно надо. Стоя в зарослях ежевики воевода крикнул:
– Давай, давай. Шевелись.
– Да сейчас, сейчас...
– отозвался ворчливо Гаврила, - Дай хоть мешок собрать...
Масленников задержался, увязывая котомку и бурча что-то неразборчиво, а Исин, вертя головой по неизбывному своему хазарскому любопытству и лени, не стал ничего обходить и пошел прямиком сквозь камень, залитый прохладной летней тенью. Видя, как хазарин входит в тень, Избор повернулся, зашагал дальше, но невнятное восклицание заставило его обернуться.
Много чего удивительного Избор в своей жизни повидал, но такого... Только что вот и двух мгновений не прошло один был хазарин, а тут прямо на глазах, можно сказать, пару шагов только сделал и на тебе - раздвоился.