Исин и сам, похоже, не осознал что случилось. Избор смотрел как друг против друга, ухватившись одинаковыми движениями за рукояти мечей, стояло два Исина, и глаза что у одного, что у второго становились всё круглее и круглее. Именно два. Не просто один похожий на другого, а именно что два одинаковых хазарина. Волос в волос, голос в голос...

Последнее колдовство, которое он своими глазами видел, оказалось большой гадостью, так что и от этого колдовства Масленников тоже ничего хорошего не ждал. Наверняка ведь колдовские штучки... Кровь побежала по жилам, меч сам собой прыгнул в руку.

– Ого!
– сказал Гаврила, вертя головой по сторонам.
– Ничего себе. Откуда второй? В кустах сидел?

Если б кто знал "откуда" непременно ответил бы, но на залитой солнечным светом полянке знатоков не нашлось. Вытаращив глаза, все смотрели на явленное Богами чудо. Первым оторопь сбросил Избор.

– Исин!

– А - откликнулись оба, так и не отведя друг от друга колючих взглядов.

– Кто второй?

Оба одинаково пожали плечами. Гаврила, не приближаясь к хазарам, осторожно обошел их по кругу. Он то хазар разглядывал, то кусты, все ожидая, что оттуда кто-то вылезет - не просто же так такое вот колдовство на них выпустили? Но врагов, что удивительно, не прибавилось.

– Не отличить!
– сообщил, наконец, Масленников Избору озадаченно, словно тот и сам этого не видел. Воевода не отводя глаз, отозвался.

– Один из них морок. Или колдун. Враг!

Прищурив глаза, Гаврила возразил.

– Вряд ли... Враг бы к нам половчее приткнулся...

– А что это тогда?

Киевлянин сразу не ответил, помедлил, но все-таки сказал.

– Нет. Это скорее чудо какое-то... Колдовской камень, не иначе.

– Так я и говорю. Когда ты от чужого колдовства добро-то видел? Нет. Точно. Либо враг, либо морок...

– Тогда давай разбираться.

Он разжал руку на рукояти меча, шевельнул пальцами, определив для себя, что опасности нет.

– Вы-то сами как? Не болит нигде? Не жмет? Не тянет?

Хазары одинаково пожали плечами.

– А тогда давай еще разок...
– азартно предложил киевлянин. Исины одинаковым движением наклонили головы и слажено шагнули в сторону камня.

Избор в одно мгновение представил, что сейчас тут случился и заорал:

– Стой!

Потом, сообразив, что останавливать надо двоих, поправился.

– Стойте, дурни!

Гаврила удивленно поднял брови. Зло глядя на товарища, воевода спросил:

– С ума спятил? Тебе, что двоих мало? Четверых захотелось?

Гаврила понял, что погорячился, но все-таки огрызнулся.

– А чего? Каждому по Исину. И еще один в запасе... Справедливо... Да и им вчетвером веселее.

На счет веселья киевлянин явно ошибся. Весельем там и не пахло. Они все еще не сводили друг с друга злых глаз. Казалось, вокруг них, от висящего в воздухе напряжения, никнет трава, и потрескивают в воздухе маленькие предгрозовые искорки.

– Вы кто?

– Я - Исин, - хором ответили оба, а потом голоса разделились.

– Сам не видишь, что ли?
– сказал один, а второй - Чего глупости спрашиваешь?

Сообразив, что могут говорить, они задали тот же вопрос друг другу.

– Ты кто?

– Я Исин!

– Какой же ты Исин, если, если Исин это я?

– Кто ты я не знаю, а Исин - это я. Вон у меня сколько свидетелей

Он кивнул в сторону товарищей. Второй ухмыльнулся.

– Ага, ага, ага... Как же, станут мои друзья с каким-то мороком дружбу водить. Сгинь проклятый!

Голос хазарина дрогнул, дал петуха. Второй молча, чуть демонстративно вытер лицо.

– Колдуна стразу видно... "Сгинь", "Пропади", "Рассыпься"... Ежели ты не пропадешь, а за нами потащишься, Белоян тебя враз в ветер превратит.

– Да я тебя и без Белояна в прах обращу!

– Ну, попробуй, попробуй...
– задиристо отозвался на вызов хазарин, скаля зубы и наполовину вытаскивая меч из ножен.

В движении двойника Исин узнал самого себя. Черт! Надо же как нелепо все получается... Ну не может же такого быть! Он набрал воздуху в грудь и бойко затараторил по хазарски, только двойник его не менее бойко отозвался. Исин запел колыбельную, что сложила когда-то его мать, и двойник подхватил, не путая слова. Когда тот умолк оба одинаковым движением почесали затылки.

– Ну, а вы? Вы чего молчите, - начал один, а второй подхватил.
– Неужели не видно кто тут я, а кто колдовское наваждение...

На лицах и того и другого появилась какая-то детская надежда на справедливость. От этого Масленникову стало смешно. Он переглянулся с Избором. Тот тоже уже понял, что врагов, по крайней мере, тех, кого можно мечом усмирить, рядом нет. Были бы - уже вылезли бы из кустов или стрелами закидали. Но разобраться все-же следовало бы.

– Можно было бы одного из них просто зарезать, - серьёзно предложил Гаврила.
– И вопрос решится сам собой.