Шрифт:
Не верил богатырь в погоню. Исин головой покачал, но разговор об этом продолжать не стал. Жизнь она сама все по местам расставит.
– Жаль без коней ушли, - вздохнул хазарин.
– Ну и чтоб нам кони?
– вопросил Избор.
– Как это что?
– удивился хазарин.
– На лошадях сейчас бы воо-о-он уже где были.
Он махнул рукой в сторону. Что там такое стояло - не знал и сам хазарин, но что точно, стояло это загадочное место в стороне от Киева. Избор хлопнул Гаврилы по плечу.
– Зато с товарищем. Жаль, конечно, что лошади по стенам лазить не умеют, и в карман её не положишь, но что уж теперь...
Он посерьезнел.
– Сбежать-то мы сбежали... Давайте тогда определимся - куда и зачем..
– Ну, на счет "куда" это подумать надо, - отозвался хазарин.
– А вот на счет "зачем", то предлагаю Святогорову кровь поискать. Ну, а если по пути еще что-нибудь полезное попадется, ну, там, на обмен или как, то...
Он сделал движение, будто бы укладывал что-то за пазуху.
– Ты, прям, ума палата... Если б еще подсказал бы кто где её искать...
Исин развел руками.
– Я одно знаю. Пустой желудок - плохой советчик, - сказал хазарин, оглядываясь по сторонам. Дорога впереди изгибалась, и из-за поворота ветер нес запах какого-то жилья. Может быть деревеньки или веси, но чтобы там не стояло, наверняка люди позаботились, чтоб в одном из одним из домов нашлось бы кружало или корчма.
– Заодно, может, и на счет лошадей что-нибудь придумаем.
Он вопросительно глянул на товарищей.
– Ну?
– Что с голодного хазарина возьмешь?
– неизвестно кого спросил Избор.
– Точно...
Глава 7
Напрасно знающие люди утверждают, что все дороги в этом мире ведут в Рим. Не в Рим они ведут, а наверняка к какому-нибудь известному римскому постоялому двору - ведь издавна на перекрестье всех дорог стояли не деревни и города, а какие-нибудь постоялые дворы. Именно туда, к ним, сходились все дороги, а вместе с дорогами -люди, а вместе с людьми и людская молва, а от людей чего только не услышишь...
И не стоило в этот Рим ехать, ради того, чтоб проверить, так оно или нет, ведь на Руси все обстояло точно также.
В попавшемся им кружале темновато оказалось, но так ведь люди не читать сюда приходили, а кружку и в темноте мимо рта не пронесешь.
Разобравшись, что тут где, странники сели на край длинного стола, ловя ноздрями запахи доброй еды. Кашей пахло и жареным гусем. И шкварками. И горелым маслом... Из которого выглядывали жаренные караси. Гаврила сглотнул, выглядывая из-за Исинова плеча. Людей в кружале, несмотря на утро, собралось изрядно, и разный тут сидел народишко. Небогатые купчики, обоз которых, по всему видно, недавно только пришел в село, местные селяне. Избор нацелился на купцов, в охотку попивающих что-то из глиняных кружек.
– Тот, кто на одном месте сидит ничего не знает. Купцов надо спрашивать, кто по чужим местам ездит, сказителей разных, то есть калик перехожих... Волхвов.
– Ну вот про волхвов не следует. Если уж Белоян не знает, то кто из здешних чего знать может?
– Ничего. Язык не отсохнет, если спросим...
– Ну и где ты тут волхвов увидал?
– А вон, старичина сидит.
Исин кивнул в сторону безучастно сидевшего недалеко от них гусляра. Его старость сомнения не вызывала. В его волосах гуляла не седина, а желтизна! Его и стариком-то назвать можно только с оглядкой. Не старик - старец!
– Вот-вот, - отозвался Гаврила.
– У него уж ум за разум заехал, а ты его про богатырское исподнее спрашивать станешь.
Исин спорить не стал, а, не откладывая дело в долгий ящик, подошел к гусляру.
Положив перед ним серебряный динарий, хазарин ласково поинтересовался.
– Вот, дедушка. Ты по белу свету ходишь... Ну в смысле ходил когда-то... Много чего видел, а еще больше, поди, слышал... Ищем мы вещичку одну... Важную.
Старец наклонился ухом.
– Про вещи богатырские слышал? Доспехи... Оружие... Портки...
– Все на этом свете где-то есть...
– прошамкал старец.
– Даже то, чего нет и быть не может иногда попадается.
Гусли под рукой чуть слышно тренькнули.
– А где это самое "где-то" не подскажешь?
– Не знаю, добрый человек.
– А кто знает?
– Народ. Он все знает.
Исин попробовал зайти с другого боку, польстил.
– Так народ свою мудрость в песни перекладывает. А ты наверняка столько их знаешь!
– Всех песен и не выучить и не выслушать...