– Да-а-а-а-а... Хорошо, что это я пришел, - продолжил Гаврила, глядя на хазарина.
– А то, кто знает, кто мог бы на шум припереться? Сердитый! Ну, я себе налил, и отпустило, вроде. Так хорошо уже четверо сидим, вспоминаем приятное, только вот чувствую, что кто-то мне в карман лезет. Я его за руку цап, а рука такая знакомая, знакомая... Поворачиваюсь. Точно. Я это. Только пьяный... Ну не стерпел, конечно.. Как дал в глаз... Позволю я, как же, руки у себя в дому распускать.

Избор покачал головой, но ничего не сказал. Сдержался.

– Ну, тут и началось... Лавки, ухваты, кулаки, посуда. Я и сам в стороне не остался. Шум, гам... На шум соседи набежали. Стали всех нас вязать, по возам распихивать - слыханное ли дело - такая потасовка! Всех повязали и к Князю на правеж!

Уже непонятно на что рассчитывающий Исин спросил робко.

– А ты как же?

Гаврила улыбнулся.

– Повезло... Всех повязали, а я убежал.

– Хорошая история, - сказал Избор.
– Жизненная... Прям все про нас. Только опять-таки не ясно где тут повод для веселья?

Гаврила перестал сдерживать улыбку.

– Вы, плохого слова не скажу, в корень не зрите... Вы что, действительно главного не поняли?

– Главного?
– нахмурился Избор.

Гаврила покивал.

– Главного, главного... Вы что не поняли, что с восхода до заката, пока волшебство действует - наше время.

Её любимый варвар куда-то пропал...

Анна ждала его знака уже семь дней, но знак так и не приходил.

Она кусала губы, сердилась... Любимая подруга, чувствуя ее настроение, старалась не попадаться на глаза, и это оказалось несложно.

Принцесса и сама теперь старалась не выходить из комнаты с зеркалом, часами просиживала, не отводя глаз от блестящей поверхности, ожидая, что вот-вот стекло затуманится, и из него на неё посмотрят горячие, ласковые глаза любимого, но время шло и ничего не происходило. Первую пару дней она представляла как обиняками, между делом, выяснит, где находится его царство, но потом эти мысли исчезли и в голове поселились иные. Думалось о неприятностях: бедах, соперницах, несчастьях.

Чтоб прогнать от себя скверные мысли, она начала готовиться к путешествию в Русь.

Летучий ковер уже несколько дней лежал в её комнате, но летать она еще не пробовала - потерялся свиток с заклинанием. То есть не то чтоб потерялся. Где-то он лежал, втихомолку посмеиваясь над принцессой, но вот где? Она точно помнила, что отпорола свиток от ковра, еще и порезалась при этом, но вот куда его потом дела - оставалось тайной, покрытой мраком. Принцесса переоткрывала все свои тайные ящички и пересмотрела все укромные места, но тщетно - свиток исчез. Получалось, что он все-таки остался в сокровищнице.

Искоса поглядывая за волшебным стеклом и водя пальчиком по щеке, принцесса вспоминала, где именно. Скорее всего, сунула в одну из ваз, что торчали там по углам. Точно. По вазам змеились голубые крылатые драконы, и она тогда решила, что именно там и место для летучего заклинания... Ковер отдельно, заклинание отдельно. Мало ли что? Вдруг кто-то еще захочет поинтересоваться, что лежит в Императорской сокровищнице?

Теперь, когда она все вспомнила, можно было бы пойти туда в любое мгновение дня, но принцесса оставалась на месте, потому что зеркало могло ожить в любой момент.

И вот через несколько бесконечно длинных дней зеркало, наконец, ожило. Закружился в нем белый пух, так похожий на вьюгу, о которой ей рассказывали. Белые клочки рассыпались невесомым туманом, потянулись по всей поверхности волны, что бывает, если в гладкую воду пруда или аквариума уронить камень и сквозь него... Вместо княжеского лика из зеркала глянула какая-то харя - человек - не человек. Зверь - не зверь...лица нет, вместо положенных человеку носа, губ, глаз - звериный оскал. Глаза невольно искали за его спиной зелень листьев и медь сосновых стволов.

Она закрыла лицо руками, хотела оттолкнуть зеркало, но голос из зеркала, человеческий голос, остановил её.

– Князя ждешь?

– Вы кто?
– не дрогнувшим голосом спросила принцесса и тут же поправилась.
– Кто ты?

Принцесс воспитывали не так, как обычных людей. Она не имела права терять своего лица ни перед кем - ведь её лицо когда-нибудь могло стать лицом Империи. Кто знает, может быть совсем скоро подданными Византии станут и дикие медведи...

Медведь хлопнул себя рукой по лбу (она не заметила пальцы у него или когти), сделал круговое движение и в долю мгновения морда превратилась в лицо старика. Благообразное и мудрое.