Избор покачал головой не то удивляясь, не то сомневаясь.

– Там тропа, - объяснил Гаврила.
– Ходят люди-то... И мы пройдем.

Все так и оказалось, как обещал Гаврила - и водопад и неширокая - двух ступней рядом не поставишь - тропка за ним, а надо всем этим - водяной туман и завеса из брызг...

Присев на корточки Избор с недовольной гримасой потрогал мокрые камни.

– Скользко...

Припомнив недавнюю жару, Исин усмехнулся.

– Зато когда сверзишься туда - пей сколько хочешь. И мойся хоть до посинения.

– Ну, это если цел останешься...

Воевода почесал затылок, с сомнением посмотрел на девушек. Потом перевел взгляд на Гаврилу. Тот за их спинами только руками развел. Тропка узкая, и нести кого-то на руках - только помогать самому себе сорваться, однако вот иного пути не имелось. Девицы и сами смотрели оробело: ну конечно во дворцах, если что и увидишь, так фонтан или ванну, а никак не рычащую горную реку.

Чтоб вид клокочущей воды не унес собой остатки их самообладания, Гаврила первый вступил на каменный выступ. Он шел налегке. Следом - Избор со спасенным из узилища пленником. Этот-то уж точно на своих двоих не переправился бы. Обе девицы, держась за руки, скребли спинами по камню в шаге позади воеводы. Замыкал шествие хазарин.

Шаг, другой, третий.

Грохот наваливался, становился ощутим, брызги холодом жалили лицо и руки, но Масленников шел, понимая, что остановись он и принцесса с подругой встанут, а вот смогут ли после остановки двинуться дальше? Тут лучше Судьбу не испытывать. Киевлянин шел, осторожно проверяя камни перед тем, как наступить на них. Эта сосредоточенность помогала не думать о возможных неприятностях, только это их, неприятности, не остановило ...

Тонкий вскрик за спиной и холодная, безжалостная мысль: "Всё...."

Обернувшись, Гаврила увидел, как за стеной падающей воды исчезает хазарин, и глаза, успевшие сосчитать всех, кто шел за ним следом, ужаснулись тому, что не только хазарин пропал, но и обе девицы тоже исчезли, а на него таращится только шедший последним Избор. В одно мгновение Гаврила увидел, как лезут на лоб воеводские глаза, как раздувается горло, рождая звериный, отчаянный рев....

Избор выхватил свое ведерко, сунул туда руку, но что толку? Никого уже не было видно. Стена воды отделяла их от товарищей. По исказившемуся лицу воеводы Гаврила понял, что он где-то там пытается ухватить, спасти, но...

Ноги приняли решение раньше головы. Они согнулись, выпрямились и бросили киевлянина следом за пропавшими за водяной завесой товарищами. Ледяной холод ударил в грудь, перехватил дыхание. Маслеников кувыркнулся раз, другой, потом холод, еще более суровый, ударил его в лицо, в грудь и гибкие струи добравшись до кожи, потащили его вперед. Его волочило шагов двести. Доспех тянул вниз, но богатырь умудрился почти сразу же вынырнуть на поверхность. За спиной грохотал водопад, кто-то, перекрывая грохот, вопил, а впереди, по стремнине горной реки неслись то появляясь в белой пене, то пропадая там, несколько голов.

– К берегу! К берегу!
– заорал богатырь, только кто ж его тут услышит? Вода лезла в уши, заплескивалась в рот.

Водяной напор и его потащил вперед. Несколько раз Гаврила цеплялся за камни, пытался вновь подняться на ноги, только река не давала - сбивала, опрокидывала. И не глубоко, вроде бы было тут, однако, плюющийся белой пеной поток валил с ног. Холод уже не колол иголочками, а тисками стискивал тело, обездвиживая руки и ноги. Богатырь понял, что еще чуть-чуть и река победит его не силой, так холодом. Теперь, когда дело было наполовину, да что там наполовину - на пять шестых сделано, это показалось особенно обидно. Масленников заревел, разгоняя криком кровь, рванулся в сторону, к такому близкому берегу. Глаз ухватил цветное пятно рядом с собой, скрюченные, занемевшие пальцы разжались, цепляя за одежду Анну, и потащили сквозь холод, сквозь обманчивый призрачный свет ледяной воды...

В себя он пришел уже на берегу. Даже не пытаясь сообразить на том или на другом, он сбросил одежду и наклонился над принцессой, перевернул её лицом вверх. Жалкая и мокрая, она дрожала, тонкими, как прутики руками, прижимая к груди мешок.

– Все цело?
– с трудом разжимая мерзлые губы, просил киевлянин. Дрожащими руками девушка растянула завязки, вытащила плащ.

– Це-це-це-ло..
– прошептала она непослушными губами и заплакала... Слезы текли по холодным мокрым щекам. Слёзы благодарности Судьбе за то, что реликвия не потерялась. Гаврила стоял рядом, глядя, как с плаща ручейками стекает вода. Замерзшие мысли с трудом ворочались в черепе, гремели друг о друга замерзшими боками, желая донести до него что-то очень-очень важное... Он почти догадался что именно, но отвлекся, глядя как чуть дальше, ниже по течению, хазарин вытаскивает на берег Ирину. Хазарин был бледно-голубым, но гляделся молодцом, а вот принцессина подружка смотрелась мокрой курицей. Там текло отовсюду - с одежды, с волос, из глаз...

Из-за спины донеслось.

– Эвон как хазарина-то отмыло... Добела...

Избор, глядевшийся никак не лучше товарища, подмигнул Масленникову.

– Накупались. Вперед на год накупались...

Тут Гаврилу как обухом ударило. Он обернулся к принцессе и выражение его лица - недоверчивое и злое- высушило её слёзы.

– Где плащ?- с нажимом спросил богатырь.- Где?

– Тут! Тут!
– радостно сказала она. Гаврила вместо ответной улыбки скрипнул зубами и со свистом выпустил воздух из груди.