Сильно сжав ладони, чтобы не дать вырваться своим безумным желаниям, я беспомощно упала на ближайший стул и согнулась пополам в мнимом приступе тошноты.

— Я хочу уйти отсюда… Я не могу здесь больше оставаться…

Не могу больше видеть Дамблдора. Да и пребывание в Хогвартсе для меня стало особенно тягостно. Здесь все напоминает о беззаботной жизни, какой мы жили, учась в школе. О Джеймсе… Сириусе… Жизни той, прежней, никогда уже не будет.

========== Глава 25. Зловещее послание ==========

Гарри, который минут пять мерил шагами комнату, остановился и глубоко вздохнул.

– Мам, ты правда хочешь покинуть Хогвартс? Прямо сейчас?

– Да, - просто сказала я. Хотя я и старалась говорить спокойно, в голосе все равно мелькнула жалобная нотка.
– Здесь мне слишком тяжко находиться. Здесь… все напоминает о Джеймсе, твоем папе. Но… но если ты хочешь остаться в замке, я…

– Нет-нет! Я совсем не это имел в виду!
– быстро сказал он.
– Мы уйдем тут же, я не против. Да, наверное, ты права, - подумав, добавил Гарри, - тебе здесь будет неспокойно. Столько воспоминаний. Значит, вернемся на Грим…

Он внезапно оборвал себя. В глазах мелькнуло горькое смятение.

Я знала, что Гарри собирался сказать: вернемся на Гриммолд-плейс, в дом Блэков. В дом, где когда-то жил Сириус, крестный Гарри, и вообще незаурядный человек. Которого теперь нет.

По моему лицу пробежалась судорога. Я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться взахлеб. Как это больно, терять дорогих людей.

– Мы отправимся прямо в наш новый дом, - решился продолжить Гарри. Я машинально кивнула, думая совсем не об этом.
– Не теряя ни минуты. А правда, зачем нам медлить?

– А где Тигра?
– спросила я, вдруг вспомнив о котенке. Когда мы уходили к Дамблдору, он оставался здесь, в спальне. Но дверь, кажется, была не закрыта.

– Не знаю… Надо поискать. Этот сорванец может быть где угодно. Даже в Тайной комнате…

Гарри слегка улыбнулся, глядя, впрочем, на меня с беспокойством. Я не отреагировала на его шутливый тон, рассеянно вперившись в пространство перед собой.

– Пойду скажу Рону и Гермионе, пусть поищут. Ты побудешь тут, мам?

– Да-да, милый…

Ощущая себя безвольной куклой, я сидела на кровати и не в силах была заставить себя подняться, куда-то идти, говорить с кем-то… Те новости, которые совсем недавно я буквально выпытала в кабинете директора, за какие-то полчаса практически опустошили меня. Наверное, похожие чувства испытывает человек, чудом избежавший гибели. “Неужели это произошло со мной?” - вот та мысль, которая беспрестанно крутится в его голове. В моей же вертелась и другая: “За что? Почему они, а не я?”

– Лили!
– прозвучало совсем близко.

Растерянно подняв глаза, я увидела перед собой Северуса.

– Я стучался, но ты, видимо, не услышала, - сказал он, объясняя свое появление в спальне.

Я промолчала, глядя на свои руки. Ни о чем говорить не хотелось, а только бездумно смотреть вдаль. На сегодня лучшая моя подруга - тишина.

– Не буду спрашивать, как ты, и так прекрасно понимаю, что… - Северус оборвал себя.
– Где Гарри?

Отвлекающий маневр?

– Лили? Только не уходи в себя снова, прошу тебя…

– Я не собираюсь уходить в себя, Северус, - устало вздохнув, сказала я, сохраняя напряженно-каменную позу.
– Конечно, мне больно. Очень больно. Но я не хочу, чтобы и Гарри из-за меня страдал. Он… единственное, что осталось от… Джеймса…

От моего взгляда не ускользнуло то, как дернулось лицо Северуса. Мне показалось, он мучительно удерживается от того, чтобы не произнести слова, о которых, возможно, пожалеет впоследствии.

– Даже теперь ты ненавидишь Джеймса… - тихо проговорила я, отворачиваясь к окну.
– Прошло столько лет, Северус, неужели тебя до сих пор гложут старые обиды? Ведь именно поэтому ты так относишься к Гарри. Ты видишь в нем Джеймса. А он и мой сын тоже.

– Я знаю, - необычайно мягко сказал Северус, опускаясь на корточки передо мной. Взял мои руки в свои ладони. Именно эта не присущая ему нежность заставила всю мою стойкость разрушиться, и я вдруг ощутила себя такой беззащитной и несчастной, что слезы потекли сами. Не хватило усилий, чтобы удержать их.

– Неужели это правда, Северус?
– судорожно всхлипнув, пробормотала я.
– Не могу в это поверить… Питер предал нас, а Сириус… Боже…

Не выпуская моих рук, он поднялся и присел рядом на кровать. Затем привлек к себе и бережно обнял за плечи. В этот миг никакие слова в мире не смогли бы успокоить меня, да я в них и не нуждалась. Все те горечь и напряжение, что скопились во мне за последние дни, казавшиеся дольше века, прорвались наружу. Я неудержимо зарыдала, уткнувшись в грудь мужчины, когда-то бывшего мне другом. Он гладил мои волосы, плечи и что-то почти беззвучно шептал. Лишь пару раз проскользнуло отчетливое “моя хорошая Лили”, но даже это не привело меня в чувства. Наоборот, тоска набросилась с новой силой, и я заплакала еще горше.