– Не плачь… - пробормотал Северус, теснее прижимая меня к себе.
– Не плачь…

Но я была во власти отчаяния, которое вгрызалось в душу словно неведомое злое животное, принося неимоверные страдания. Слезы душили меня. Я скорчилась в объятиях Северуса, судорожно сотрясаясь всем телом.

– З-зачем?..
– давясь рыданиями, глухо простонала я, бессознательно стискивая на нем мантию.
– Зачем все это?

– Что это?..
– спросил он. В его голосе явственно звучала растерянность.

– Зачем я вернулась в этот мир?.. Здесь все другое… Я не смогу… не смогу жить спокойно, зная… - На миг я задохнулась от острой, нестерпимой боли.
– Ради чего вообще эта новая жизнь?..

– Ради твоего сына, - тихо, но твердо сказал Северус, обхватив мое лицо ладонями и приподняв голову.
– Ты же сама знаешь, что это так. Ради Гарри и хотя бы ради Люпина. Ты видела, что значит для него твое возвращение. И, - он понизил голос, теперь в нем слышались хрипловатые нотки, - может быть, совсем немного - ради меня.

Не прекращая плакать, я посмотрела в его лицо, расплывающееся от слез. Оно оказалось очень близко от моего, так близко, что щеки коснулось дыхание Северуса, но я ничего не предприняла для того, чтобы увеличить расстояние. Перед мысленным взором вставал образ то Гарри, то Джеймса, поэтому Северус время от времени будто отдалялся от меня.

– Ты ведь не бросишь меня, правда?..
– шепнула я неизвестно кому.

– Никогда… - шепнули в ответ.

В следующий момент к моим губам прижались мужские губы, и я замерла от неожиданного, но вроде вполне естественного прикосновения. Нежный поцелуй на мгновение вытеснил все ненужные и горькие мысли. Руки сами собой опустились на надежные широкие плечи, и мне вдруг стало удивительно спокойно и безмятежно. Так всегда бывало, когда меня обнимал Джеймс. Вот и сейчас, ощущая на своей талии мужские ладони, тепло которых проникало сквозь ткань платья, я явственно увидела любимое лицо Джеймса. Это длилось то тех пор, пока в голове что-то не щелкнуло. Джеймса нет, и он не мог целовать меня. Я вздрогнула, отстраняясь, и открыла глаза. Каково же было мое изумление, когда в сознание просочилось понимание того, что объятия принадлежат Северусу, и именно он поцеловал меня. От этого открытия даже высохли слезы.

– С-Северус… - с легким заиканием сказала я, пытаясь прийти в себя от странного помутнения.

Высвободилась из его объятий и поднялась на ноги. Северус встал тоже. Он не старался скрыть свое волнение, глядя на меня с лихорадочным блеском в глазах.

– Лили… - произнес и умолк.

Мы смотрели друг на друга с некоторой неловкостью, словно какие-то подростки на первом свидании, и не знали, что сказать. Подобное поведение было совсем не свойственно для него. Ни робость, ни, тем более, нежные поцелуи никак не ассоциировались с тем Северусом, которого знала я. Но то, что произошло сейчас… выбило меня из строя, однако вместе с тем - позволило отвлечься от горестных мыслей.

– Не надо… - несколько невпопад пробормотала я, отворачиваясь. Вновь оглянулась на него, как будто удостоверяясь, что это действительно Северус Снейп. Покачала головой. На губах все еще чувствовался недавний поцелуй, и меня охватило смятение. Как такое могло произойти?
– Не говори ничего…

– Почему?

– Потому что не хочу, чтобы ты оправдывался. Это я виновата, потеряла голову…

Голос сорвался, а на глаза опять навернулись слезы.

– Я не собираюсь оправдываться, - хрипло отозвался он.
– И это не ты потеряла голову, а я.

Против своей воли я неожиданно рассмеялась, что было больше похоже на кашель.

– Ты? Никогда не поверю, что ты можешь это сделать. Кто угодно, только не ты.

– По-твоему, я этакий сухарь, которому чужды любые чувства и в первую очередь - любовь?
– как-то горько усмехнулся Северус.

Любовь? Почему он вдруг заговорил о любви?

– Я не считаю тебя таковым, Северус, - обескураженная внезапным его порывом, сказала я.
– Вовсе нет. Просто мне никогда не приходилось…

– Видеть мои слабые стороны?

– Ну, если ты считаешь любовь слабостью… - вздохнув, я потерла лицо.

Вновь воцарилась тишина. На этот раз она длилась дольше. Отчаяние, которому я предалась вначале, притупилось, но вместо него пришло ощущение пустоты. Я старалась не думать об ушедших навсегда людях, нервно вышагивая по спальне.

– Зачем ты меня поцеловал, Северус? Если это был жест милосердия…

– Разве ты еще не поняла?
– очень тихо спросил он.

Я хотела сказать нет, но тут снова из ниоткуда на ум явились слова Нарциссы Малфой. “Я понимаю, ты присматриваешь за Гарри не только потому, что Дамблдор так велит. Но главным образом потому, что он сын Лили Поттер. Твоей ненаглядной Лили.” Замерла, будто налетев на какое-то препятствие. На меня точно снизошло озарение. В один миг все стало ясным. Невероятно, что я была до такой степени слепа все эти годы знакомства с Северусом. И, чтобы отогнать горькие мысли и то и дело возникающие образы Джеймса и Сириуса, я с готовностью ухватилась за возможность думать о чем-то другом.

Вот оно что, Северус влюблен в меня, и, вероятно, влюблен давно, еще со школьных времен. А я не замечала. Да и не могла заметить, ведь в нем я видела только друга. Впрочем, если бы между нами не произошла та глупая ссора в конце пятого курса, кто знает, как бы все обернулось. Возможно, Северус как-нибудь попытался бы завладеть моим сердцем, а я не обратила бы никакого внимания на Джеймса на седьмом курсе… Нет, опять…

– Ты любил когда-нибудь, Северус?
– торопливо спросила первое, что пришло в голову. И сама чуть не прикусила себе язык.