– Это часть сюрприза. Просто надень.

Я закатываю глаза, но поддаюсь на его уговоры.

– Как будто на прием собралась, - возмущаюсь я, пока вожусь с завязками сарафана на шее.

На набережную мы буквально бежим.

– К чему такая спешка?
– спрашиваю я, задыхаясь от жары.

– Так надо, - отвечает Макс.

Коротко и ясно. Только вот мне ничего не ясно.

– Я устала, - жалобно заявляю я.

– Сама виновата, - отрезает он.

– Я?

– Ну, не я же.

– А что я сделала?
– спрашиваю я, хотя знаю ответ.

Но Макс не отвечает, потому что мы уже на пляже.

– Идем, - он тянет меня за руку куда-то в сторону.

Когда я понимаю, куда мы идем, то не верю своим глазам. Прямо на пляже сидит портретист с мольбертом. Заметив Макса, он начинает нам приветливо махать.

– Я - Александр, - представляется мужчина, когда мы оказываемся возле него.
– Вы, должно быть, Ада.

Я неуверенно киваю.

– Присаживайтесь, - он кивает мне в сторону плетеного кресла под пляжным зонтиком.

Повернувшись к Максу, я смотрю на него испепеляющим взглядом. Мог бы и предупредить меня. Я бы хоть ресницы накрасила. Хитрый лис.

Он в ответ лишь пожимает плечами и невинно улыбается, а затем тоже начинает кивать в сторону кресла.

Осознав, что у меня нет выбора, я сдаюсь и усаживаюсь. Интересно, сколько мне предстоит здесь просидеть.

– Опусти немного голову и глаза, - раздается голос Александра.

– Нет проблем, - отвечаю я.

Отец говорит, что опущенные глаза - признак забитости и неуверенности в себе. Но, как по мне, это признак нежелания человека соприкасаться с другими людьми даже взглядом.

Поднимается ветер, и я буквально чувствую, как волосы спутываются в узлы. Наверное, мало приятного писать портрет с растрепы. Но я не могу поднять глаза, чтобы посмотреть на лицо Александра.

Может быть, поэтому у меня появилась привычка опускать глаза? Потому что не хочу видеть реакцию, появляющуюся у людей при виде меня.

Погруженная в мысли, я не замечаю, как пролетает два часа.

Когда Александр заявляет, что портрет готов, я не сразу реагирую. А когда до меня доходит, я с трудом поднимаю затекшую голову.

– Моя шея...
– я начинаю массировать затылок.

– Зато, какой результат!
– восклицает Александр.

Я поднимаюсь с кресла и направляюсь к мольберту.

У меня давно была такая глупая мечта: заказать себе портрет. Но, стыдясь и боясь показаться самолюбивой, я давно зарыла ее с остальными грезами.

И вот, он передо мной. Мой потрет на фоне необъятного светло-синего моря. У меня не хватает слов, чтобы выразить свой восторг и благодарность. Я даже не знаю, кому из них двоих мне больше хочется сказать "спасибо".

– Потрясающе! Это просто невероятно красиво!
– я чувствую, как у меня спирает дыхание.

Я уже давно не испытывала подобного радостного возбуждения. Что вообще со мной происходит в последнее время?

Александр обещает, что через два дня мы сможем забрать портрет уже в рамке.

Отойдя от него, я бросаюсь к Максу, чтобы в очередной раз его обнять.

Он взъерошивает мне волосы. Я поднимаю на него глаза и вижу его широкую улыбку.

– Тебе понравилось?
– спрашивает он.

– Еще спрашиваешь!

– Значит, ты не зря сегодня так рано встала.

Улыбаясь, я быстро снимаю с себя сарафан и бегу в воду. Макс быстро догоняет меня, и мы вместе плюхаемся в воду.

Наш смех - лучший звук, что я слышала. И, что самое интересное... Мой смех по отдельности не так греет душу, как его смесь со смехом Макса. Вместе - они нечто особенное и идеально сочетающееся.

Когда мы довольно далеко отходим от берега, я беру его за руку.

– Однажды я сделала кое-что глупое.

Макс поворачивается ко мне и берет за вторую руку.

– Что?
– спрашивает он.

– Я не рассказывала, но после игры для меня, словно потух свет. И где бы я ни оказывалась, куда бы ни заходила и с кем бы ни говорила, все вокруг казалось тусклым и мрачным. Даже, когда происходило что-то хорошее, я не радовалась. И иногда... На меня нападала тоска по той жизни, которая у меня была до игры. Я считала, что мое лучшее время позади. И в один день я просто устала ждать, когда эта боль прекратится. Я сама решила это закончить. Не знаю, почему именно в тот день и почему таким способом. Но я сделала то, что сделала. Мама нашла меня без сознания на полу в кухне. Даже думать не могу о том, как это выглядело со стороны. И еще страшнее представить, каково это - видеть свою дочь со вскрытыми венами.