– Нет проблем, – говорю я. – Мы будем приходить на завтрак.

– Отлично! – восклицает мужчина.

Зайдя в дом, мы идем по коридору. Здесь пахнет сырниками. Этот запах напоминает мне о детском саде.

– Кстати, меня зовут Джамиль. – представляется мужчина, остановившись у деревянной двери в конце коридора. – Вот ваш номер.

Мы оказываемся в небольшой, но уютной комнатке. Бежевые обои и светлый потолок. Просторная двуспальная кровать, по бокам которой тумбы с лампами. У стены стоит небольшой комод, над которым висит зеркало.

– Что скажете? – интересуется Джамиль.

– Мне нравится, – отвечает Макс.

– Мне тоже – говорю я, быстро кивая головой.

Я остаюсь в номере, пока Макс и Джамиль уходят договариваться насчет оплаты.

Все происходящее кажется таким странным, но безумно волнительным. Меня окутывает приятная тревога перед предстоящим отдыхом.

Макс возвращается с чемоданом и моей небольшой сумкой. Он ставит их рядом с комодом, после чего усаживается рядом со мной на кровати.

– Хочешь отдохнуть? – спрашивает он, заметив, как я тру сонные глаза.

– Не больше тебя, – отвечаю я.

– Тогда поспим несколько часов. А, когда проснемся, пойдем плавать.

Я слегка киваю. Стыдно признаться, но плавать я не умею. Каждый раз, когда мне приходиться об этом говорить, я сталкиваюсь с недоумевающими взглядами. Именно из-за такой реакции окружающих люди начинают считать себя неправильными. Несколько косых взглядов и человек уже чувствует себя неполноценным.

Учитывая изобилие косых взглядов в мою сторону за последний год, я начала ощущать себя крайне неполноценной, в некотором роде, даже ущербной.

Проснувшись, я с трудом осознаю, где нахожусь.

Макс лежит на противоположной стороне кровати. Кажется, что он вот-вот рухнет на пол. Так не хотел меня притеснять, что повис на самом краю.

– Ты спишь? – шепотом спрашиваю я.

– Не-а-а. – протяжным сонным голосом отвечает мне сосед.

– Я должна кое-что рассказать.

Макс поворачивается ко мне лицом.

– Что такое?

Он начинает часто моргать своими светлыми глазами. Кажется, тревога за меня моментально взбодрила его. Перестанет ли он хоть когда-то переживать?

– Я не умею плавать, – тихо говорю я, лежа на спине.

– Хочешь, чтобы я научил тебя?

От его вопроса я нахожусь в растерянности.

– Нет… то есть… я не знаю. Просто решила тебе сказать.

Макс поднимается с кровати и направляется в ванную комнату.

– Собирайся, – говорит он перед тем, как скрыться за дверью.

Я достаю свой черный закрытый купальник. Кажется, ему уже года четыре. Но надевала я его лишь однажды.

Такое странное ощущение снова оказаться одетой в него. Он, словно старая, сброшенная мной, кожа. И как не пытайся снова влезть в нее, эта часть меня уже давно отмерла.

Макс возвращается из ванной в пляжных шортах с гавайской расцветкой. Какой же он забавный.

– Готова? – спрашивает он, рассматривая меня.

Я пытаюсь намотать на себя парео, но получается какая-то ерунда. Ткань не держится на моих костлявых бедрах, а завязанная узлом на шее буквально начинает душить меня. Раздраженная неудачными попытками, я сбрасываю его с себя на пол.

– Идем! – громко говорю я.

Макс хихикает.

– Это не смешно, – я тычу пальцем ему в лицо.

Он поднимает руки.

– Простите. Я не хотел вас обидеть, мисс «ненавистница парео».

– Замолчи, - улыбаясь, я толкаю его в коридор.

Джамиль рассказывает нам, как добраться на пляж. Макс внимательно слушает его, пока я глазею на семью, обедающую в беседке.

Они напоминают мне мою семью. Родители и две дочери. Такие счастливые, необремененные и совсем не сломленные. Хорошо, что есть семьи, не расколотые на части произошедшей трагедией, как это случилось с моей собственной.

– Он говорил, что идти минут десять. А мы уже полчаса плетемся, – возмущаюсь я, смахивая со лба выступивший пот.

– Это потому, что мы заблудились, – отвечает Макс.

– Не мы, а ты, – поправляю его я.

– Кто ж тебе не давал слушать Джамиля, когда он рассказывал дорогу.

– Да ну тебя, – я отворачиваюсь, хотя понимаю, что не могу на него по-настоящему обидеться.

Через пятнадцать минут мы все же находим набережную. Когда я, спустя три года, снова вижу море, в голове не укладывается, что я обходилась без него так долго.