Ну да, сихха, с которыми он что-то сделал, и они?.. Получается, погибли. То есть вернулись домой, к Мамочке, в Серый Мир.

– Я должен сочувствовать или радоваться? – спросил северянин мрачно.

– Радоваться, конечно! – воскликнул Грисс, широко улыбаясь, - Мамочка по ним очень соскучилась, ее недовольства не опасайся.

– А император знает? – уточнил Арон.

– Конечно. Его я позвал на празднование первым. Он тоже оказался занят. Жаль, жаль!

Арон хмыкнул, подумав: согласись император, тот же Грисс онемел бы от удивления. Северянин не слышал еще о человеке, добровольно отправившимся в гости к Серой Госпоже. Только Ее жрецы могли путешествовать между мирами живых и мертвых. Впрочем, Арон сомневался, что после посвящения они оставались людьми в полном смысле этого слова.

Выпроваживать Грисса не пришлось: жрец поспешил откланяться сам; еще раз выразил сожаление, что не увидит «дорогого Тонгила» на празднике, и исчез, истаяв в сером тумане. Для эррэ Арона туман этот ощущался Вратами, но с другой тональностью, чем у Врат девчонки-полуэльфийки. В воздухе после того некоторое время оставался след, словно приглашение: «Открывай и следуй за мной». Не то наивная ловушка, не то подчеркнутая любезность. А может и вовсе тонкая насмешка, как раз в духе Серой Госпожи.

Арон сел на край стола, потер виски. Еще пару месяцев в этом мире, в этом теле – и он вообще разучится удивляться. Так сам Солнечный явится в гости, а он воспримет это лишь как очередную крупную неприятность.

Дожил.

Интересно, в храме Солнечного провозглашали местному Тонгилу персональное проклятие, как тому некроманту, которого он убил в своем мире? Или он удостоился лишь проклятия коллективного, регулярно посылаемого всем Темным магам? У Мэля спросить, что ли?

Впрочем, сведения, принесенные полукровкой, оказались слишком интересны, чтобы отвлекаться на такую мелочь.

– Вот, смотри, - Мэа-таэль разложил перед ним принесенные свитки.
– Это по самому Мэлгону, это – по его жене.

– Быстро, - пробормотал Арон. С тех пор, как он разбудил Мэля, прошло едва три часа.

– Тар Мэлгон оказался членом Императорского Совета, а у ребят собраны сведения про всех советников. Повезло. Вот здесь портреты Мэлгонов в грифеле, - показал полуэльф.

Арон потянулся к первому свитку, разворачивая вложенный лист с зарисовкой, вглядываясь в знакомое лицо. Тот самый человек, которого Арон видел в императорской свите. А во втором свитке…

– Иди, Мэль, - проговорил он глухо. – Если потребуется, я позову.

Следующий день прошел в подготовке. И вот – одна из тех улиц столицы, где не нашлось места не только домишкам простолюдинов, но и домам нуворишей. Здесь обитала старая кровь, сохранившая не только родовую гордость, но и более материальные блага.

Богатство особняка тара Мэлгона бросалось в глаза, кричало о себе – коваными завитушками на высоченных воротах, облицовкой из дорогого кримского камня, эльфийскими узорами живых деревьев – только остроухие умели так изящно сплетать ветви, превращая их в произведение искусства, и брали за то немалые деньги.

Только вот в мире Арона тар ар-Мэлгон богатством не отличался и похвастаться мог только многовековым перечнем благородных предков, восходящим к одному из младших сыновей Первого Императора. Ничего особенного – половина знатных родов заявляла подобное.

Дейкас ар-Мэлгон – старый друг, один из лучших. Почти как Венд. Только в том прежнем мире Дейкас так и остался сотником, как когда-то сам Арон, с жалованием, которого всегда не хватало, особенно в отсутствии войны и хороших трофеев.

Сейчас Дейкас отсутствовал – первое, в чем убедились слуги Арона. А вот его супруга находилась дома – в этом он тоже приказал удостовериться.

– Хозяйка трижды спрашивала, когда доставят заказ, - прогудел привратник, открывая массивные ворота.
– Сегодня вы долго.

– Да, - согласился Арон, отступая в сторону, чтобы дать проехать груженой повозке.
– Я сам извинюсь за задержку.

– Да брось, - слуга махнул рукой.
– Я в караулке вина припас, посидим. Слуга у тебя не немой, пусть объясняет.

– Ташид велел, - назвал Арон имя купца, хозяина товара, и привратник, вздохнув, кивнул вертевшемуся рядом мальчонке:

– Проводи тарэса Хафима к хозяйке.

Они прошли по широким коридорам, по крытой галерее, одну из стен которой украшали широкие зеркальные пластины. Арон на секунду замедлил шаг, ловя свое сегодняшнее отражение: с лица, обожженного солнцем почти до черноты, на него смотрели темно-карие глаза Хафима – глаза достойного приказчика не менее достойного купца Ташида. Или же равно недостойных – историей их жизней Арон не интересовался. Ему было достаточно узнать, что супруга ар-Мэлгона часто покупала у Ташида ткани и благовония, и что последний заказ сделала вчера.