–  Переглянувшись с Джеком, Костас двинул большим пальцем в сторону капитана:

–  Нет, нам точно нужен этот парень. Классный специалист. Надо выбить ему постоянную работу в ММУ.

Коротко улыбнувшись Прадешу, Джек вылез из джипа и потянулся. На нем были его собственные вещи, предусмотрительно прихваченные с собой, - потрепанные кожаные ботинки, толстовка с зеленым жилетом из водонепроницаемого материала, синяя шерстяная шапочка, полученная когда-то в подарок от одного из соратников Жака Ива Кусто и оттого горячо любимая. Он поудобнее пристроил на боку старую сумку, попутно ощупав лежавшую внутри кобуру. Ее присутствие успокаивало, но одними пистолетами им не обойтись.

Переведя взгляд на тропинку, он увидел, как афганец зачем-то отделился от Алтаматы с Катей, скользнул в сторону и вскоре исчез за пригорком. Джек вздохнул и вознес про себя молчаливую молитву. Двадцать лет назад Алтаматы уже довелось побывать в этих краях, и он знал, куда им идти. И киргиз, и Катя говорили на дари, главном языке Афганистана, оба имели представление о пушуту, поэтому устанавливать контакт с местными следовало именно им. Слишком многие европейцы и американцы приходили сюда с обещаиями мира и помощи, но на самом деле приносили лишь вероломство и погибель. У них хватало проблем и с одним-единственным снайпером, а если они восстановят против себя и местного полевого командира, о надежде выбраться из ушелья живыми можно забыть.

Вытащив из машины томик Вуда, Джек раскрыл его на заложенной странице и взглянул сперва на еле различимые помарки, следанные рукой Джона Ховарда, затем на новый лист, исписанный аккуратным почерком Ребекки. Юная дочь и давно покойный прапрадед… Казалось, между рукописными заметками протянулась какая-то неразрывная нить, а книга стала мостиком, переброшенным от одного поколения к другому. Ему бросилось в глаза предложение в тексте, над которым он раздумывал, когда его сморил сон. "После долгого и утомительного перехода мы достигли подножия Ладжвордских гор".

Ладжвордом древние персы называли район, в котором добывали ляпис-лазурь. Сейчас они стояли на том самом месте, где побывал когда-то Вуд. Здесь дорога обрывалась, на джипе дальше им не забраться. Придется идти пешком, точно как Ховарду с Уохопом столетие назад - если, конечно, те вообще дошли досюда. Закрыв книгу и убрав ее в сумку, Джек подумал о Ребекке, оставшейся на Иссык-Куле с подводниками. Ее образ из сегодняшнего сна все еще стоял у него перед глазами, не теряя живости. Ему вспомнилось, что Катя говорила о снах, посещающих людей на "крыше мира". Здесь их труднее отличить от яви, ибо ты всегда стоишь одной ногой в царстве грез. Она сказала, все дело в разреженном воздухе и неспокойном сне. Стряхнув рассеянность, Джек переключил внимание на Катю и Алтаматы, которые уже подходили к джипу. Пора окунуться в жестокую реальность.

Катя была с ног до головы закутана в толстое пуховое пальто, но чувствовала себя, похоже, как рыба в воде.

–  Значит, так. Есть хорошие вести. Нам удалось выйти на старого приятеля Алтаматы.

–  Того моджахеда, что держал его в плену во время войны с Советами?
– поинтересовался Костас.

Девушка кивнула.

–  Его зовут Рахид, полностью - Мохаммед Рахид Хан. До него дошли слухи, что сюда едет какая-то съемочная группа. Ему известно твое имя, Джек. Он знает, кто ты такой. Знает даже, что среди нас есть киргизы. В этих краях новости передаются с поразительной скоростью, хотя тут и людей-то толком нет.

–  Не попадался ли ему на глаза еще кто-нибудь?
– спросил индиец.

–  Я не спрашивала. У него сейчас полно своих забот. Сегодня утром талибы напали на одну деревушку в соседней долине, к северу отсюда. Еще до событий одиннадцатого сентября, когда Талибан стоял у власти, им чем-то насолил двоюродный брат Рахида, школьный учитель. Теперь они с ним поквитались. Подробностей вам лучше не знать. Рахид уже выслал туда всех своих людей, большая часть оружия ушла с ними. Сам он выходит примерно через час.

–  То есть помощи нам все-таки не видать, - приуныл Костас.

–  Не обязательно. Я передала ему все, о чем просил Джек. О настоящих причинах нашего визита распространяться не стала, только вот он далеко не дурак. Джек Ховард не станет соваться в "горячую точку", чтобы снять какой-то там документальный фильм. Но эти люди знают, когда лучше не задавать вопросов. У пуштунов не принято сообщать о своих намерениях напрямуую - пока собеседники не присмотрелись друг к другу, позволительны лишь легкие намеки. По его словам, в ущелье живет не так уж мало людей, и в их числе вполне могут оказаться сторонники Талибана. После таких неприятностей, как сегодня утром, страсти обычно накаляются, один уже вид иностранцев может спровоцировать местных. Рахид посоветовал нам держаться повыше и не спускаться на дно ущелья. Кагда я передала ему твою просьбу, Джек, он поинтересовался, умеет ли кто-нибудь из нас обращаться с винтовкой системы "Ли-Энфилд". Я назвала твое имя. Помнится, ты как-то рассказывал про канадских рейнджеров.

–  Джек?
– поднял бровь индиец.

–  Тогда я был еще подростком, - отозвался тот.
– Несколько раз отец-художник возил меня на летние каникулы в Канадскую Арктику. Рейнджеров набирают из местного населения, в основном экскимосов. На вооружении у них стоят те самые винтовки, обычно с ними охотятся. Там меня и научили стрелять.

–  Там из тебя сделали снайпера, Джек, - вставил Костас.
– Уж я-то видел тебя в деле.

–  Никогда бы не стал делать такие заявления перед афганским полевым командиром, - пробормотал Джек.
– Пуштуны выучиваются стрелять раньше, чем ходить. А вообще Прадеш тоже имел дело с "ли-энфилдами". В Индии их используют до сих пор. Думаю, он и стреляет лучше меня.