Она застонала как та маленькая девочка, которая собирала фантики от конфет. Никита долго смотрел на длинные ресницы, на острый нос, на бесцветные губы. Она была без сознания, от неё пахло то ли травами, то ли спиртом. Неужели напилась и… что? Попыталась самоубиться о его машину? Но откуда она знала, где он будет проезжать? Их столкнула сама судьба, не иначе.

Никита уложил её на заднее сидение, непрерывно ругаясь: на самоубийцу-Сашу, на злодейку-судьбу и на себя-идиота. Сел за руль и поехал.

Дома он укутал нежданную находку в одеяло, не сняв с неё одежды. Вроде жива, дышит, на щеках появился румянец. Только он хотел коснуться Сашиного лба, как она открыла глаза. Так неожиданно, что Никита отпрянул. Саша попыталась выпутаться из одеяльного кокона, но не смогла. Посмотрела затравленно и зло.

— Что ты делаешь?! — прошипела, отползая на край дивана.

— Как ты? — Никита все-таки дотянулся до её лба, но Саша ударила его по ладони.

— Ты меня похитил?! Опять?! Ты спятил?! Где ты меня нашел?!

Она всё-таки выбралась наружу и накинулась на Никиту с кулаками. Пришлось схватить запястья и заломить руки за спину. Не больно, но так, чтобы не причинила вреда ни себе, ни ему. Саша лягалась и даже порывалась укусить Никиту. Он, перекрикивая её угрозы, объяснялся. Получилось не слишком правдоподобно: будто Никита сам преследовал эту ненормальную. Но Саша ему поверила (или сделала вид).

Она выдохлась, обмякла и упала на подкошенных ногах обратно на одеяло.

— Отвези меня домой, — и добавила с мстительностью: — К Егору.

Никита, конечно, не считал себя рыцарем на белом коне (конь бы плохо смотрелся в интерьере его квартиры) и вообще обещал возненавидеть эту женщину, но куда ей домой? Она же никакая, бледная, замученная, под глазами огромные синяки. Нет-нет, это в нем не жалость проснулась, а благоразумие.

— Александра, — незнамо зачем назвал её полным именем, — тебе нужен врач. Ты потеряла сознание и чудом не попала под машину.

— Никто мне не нужен. Никита, если есть в тебе человеческое — отвези домой.

Саша прикрыла глаза ладошкой, втянула воздух. Никита прошелся по комнате, безумно поправил на полке книги.

— Нет, — сказал твердо и решительно.

Она отвела ладонь от лица, посмотрела, нахмурившись.

— И что, оставишь меня здесь? Умирать?

— Нет, — повторил менее уверенно. — Вызову врача.

— Иди ты нафиг со своим врачом! Я просто переутомилась, на меня свалилось всё и сразу, плюс напилась успокоительных капель, вот поэтому и упала в обморок. Жаль, что под твою машину! Ладно, я дойду сама.

Она ударила кулачком по матрасу. Никита выглянул в окно на улицу, омываемую ночным дождем. Всё в нем говорило: «Не пускай её!», и он решил поверить интуиции. Саша тем временем встала, схватившись за подлокотник дивана, и слабо поплелась в сторону двери. Пришлось преградить ей путь и легко, почти любовно, взять за талию и оттащить обратно. В карих глазах выступили злые слезы.

— Дай мне уйти, ну!

Даже говорить не стал — просто покачал головой. Он не мог её отпустить, не сейчас. Пусть она полежит, отдохнет. И медицинский осмотр не будет лишним. Никита выгонит её, но когда убедится, что она здорова, а не полумертвую, с остекленевшим взглядом.

Саша больше не пыталась встать. Лежала, и грудь её тяжело вздымалась. Наконец, она выдавила слабую улыбку:

— О’кей, завтра вызывай кого угодно, а сегодня дай мне отдохнуть.

— Хорошо.

Едва удержался от довольной улыбки. Все-таки убедил!

— У тебя есть обезболивающие? Жутко ломит голову.

— А тебе можно, ну… — он указал на живот.

Как ни странно, Никита не забывал о беременности. Хотел бы не думать о ребенке той, которая для него — никто; а не мог. Смотрел на Сашу и представлял её с животом. Блин, да эта безумная сломает их ребенку всю жизнь, если будет вести себя так же, как сейчас!

Саша повела плечами.

— Наверняка есть таблетки специально для беременных. Ник, сходишь в аптеку? — Она приложила пальчики к вискам. — Раз уж ты взялся обо мне заботиться как хороший мальчик.

Ближайшая круглосуточная аптека находилась в пятнадцати минутах ходьбы, но Никита ни на секунду не вздумал сопротивляться.

— Ты обещаешь себя хорошо вести?

— Клянусь! — и улыбнулась будто прежняя девочка Сашенька, танцующая с лентами. А потом дотронулась ледяными пальчиками до Никитиной руки, погладила так, что по коже посыпались мурашки.