— Не веришь, — Алена с трудом встала на ноги, уперла руки в бока. — Тупица, какой же ты тупица! Ты когда с Сашей начал встречаться — я подумывала повеситься. Но потом поняла, что мы с тобой типа закадычных друзей. Как какая проблема — ко мне. Ну я и смирилась. Ждала, когда вы расстанетесь…

— Дождалась? — Никита тоже встал; исключительно из соображения безопасности — чтобы Алена не завалилась на него всем телом.

— Дождалась. — Она скорчилась. — Аборта дождалась. В пятнадцать лет от человека, которого если не любила, то испытывала симпатию. А куда мне было деваться? Идти с младенцем в коммуналку, бросать школу? Серый сразу сказал, ребенок ему «не в кассу». Вот такой он замечательный, мой муж. Даже денег достал на врача. И теперь, вуаля, я бесплодна. Ты думаешь, я его простила?

Она ухмыльнулась. Так гаденькое, что у Никиты не осталось сомнений: Алена не любила Серого. Самая честная девочка их компании прожила несколько лет с ненавистным ей человеком. Ежедневно принимала его ухаживания, спала с ним, слушала признания в любви и отвечала взаимностью — а сама терпеть его не могла.

— Но я, смею заметить, оставалась ему верна. — Алена гордо выпрямилась. — Ровно до той ночи в клубе, когда ты на несколько часов стал моим. А остальное я сказала со зла. Какое право он, обрекший меня на такое существование, имеет осуждать? Смотреть на меня как на половую тряпку? Я бы и не такое сказала, если бы придумала.

Странно, но Никите захотелось ей поверить.

— Да и плевать! — закончила Алена, сделав шажок к нему. — Пусть разводится, я хоть жить начну.

Она обвила шею Никиты руками и прильнула всем телом. Накрыла своими губами его. Он закрыл глаза.

Она, не Алена, другая, та, о которой Никита должен был забыть, целовалась нежно, робко, каждый раз как в первый. Она вплетала свои пальцы в его волосы и дышала порывисто. Он знал её тело как свое, каждую впадинку, каждый позвонок. Она оживила его.

— Иди спать, — Никита отодвинул Алену. — Ты пьяна.

— Ты тоже! — поспорила та.

— Знаю, — кивнул Никита.

— Она тебя не простила! — Ледяной смех ударил по вискам. — Ты ей противен, уж поверь такой же сломанной, как и она. Ты можешь думать о своей Саше сколько влезет, но ты не вызываешь в ней ничегошеньки, кроме неприязни.

— Знаю, — повторил Никита.

Он собрался за пять минут и, заказав такси, поехал к ней. К той, которую обещал ненавидеть. Той, что изломала его жизнь. Той, чью жизнь он сломал первым. Никита долго трезвонил в дверь, прижавшись к стене лбом.

Ему было что сказать; а ей — что ответить.

42.

На выздоровление понадобилось две недели. Я приходила в себя, непонимающе хлопала глазами, пила какие-то витамины и безвкусные пилюли, подсунутые Егором. Ко мне даже вызывали элитного врача, и тот заявил, что всё это — последствия сильнейшего стресса (будто бы это было не очевидно). Предложил сильное успокоительное, от которого Егор отказался. В глубине души он мечтал, как всё у нас наладится, но сегодня я окончательно съехала. Если ему когда-либо понадобится помощь, любая, — я сделаю всё. Да только жить с нелюбимым — выше моих сил. Даже в те дни, когда я ненавидела Никиту так, что горчило во рту, мне не было настолько тяжко; не хотелось выть, не хотелось сбежать.

В комнате общежития, которую я честно оплачиваю (чтобы в любой момент вернуться сюда), пахнет пылью и воспоминаниями: об Ире, о нас, о прошлом, о первых наших победах. До чего я докатилась? Мечтала растоптать человека, неделями продумывала планы мести. Где та невинная девочка с лентами, которая приходит ко мне в кошмарах? Почему все её мечты стерлись, а заменила их тьма?

На той неделе меня вызывал следователь по делу Иры, но я ничего ему не смогла сказать, как бы ни хотела. Расследование зашло в тупик, как и дело о деньгах из нашего сейфа. Наверное, это начало конца.

Нет! Я должна выстоять. Хватит вести себя как тряпка, которую жизнь ничему не научила. Стенаю, ною, плачу. Возможно, я не смогу отомстить за Иру, но вернуть «Ли-бертэ» в моих интересах.

Звоню Лере. Та отвечает моментально, будто я скажу ей какую-нибудь обнадеживающую новость.

— Да?!

— Лер, сколько денег нужно, чтобы встать на ноги?

Если бы я хоть что-то понимала в финансах…

— Саша, — она запинается, — тут такое дело… — долгое молчание. — Нам уже ничем не помочь.

Я разеваю рот как рыбешка, выброшенная на берег. Зажмуриваюсь, надеясь, что эта фраза испарится.

— Но есть и хорошая новость… Тот клиент…

— Какой клиент?!

— Который хотел купить нашу фирму, готов сделать покупку и сейчас. — Лера глупо хихикает. — В прибыли от сделки мы, конечно, проиграем, да и должностей нам не дадут, но…

— Нет! — рычу я. — Мы справимся сами!

— Не справимся. За то время, что ты болела, всё стало совсем плохо. Новость о смерти Иры подкосила наши продажи. Клиенты недовольны, «Ли-бертэ» закроется и так, и иначе. Саш, если речь идет о полном отказе прислушиваться к моему мнению, я не буду помогать тебе. Выкарабкивайся сама, свою долю я, скорее всего, продам в ближайшее время.