Перед Аликом предстало обильно заросшее поле, простирающееся едва ли не до пупка. О том, чтобы про-честь что-либо под девственными зарослями не могло быть и речи.

– Ну как?
– с тревогой спросила девушка.
– Прочитал?

В ответ Алик снял со стены зеркало и продемонстри-ровал Ашхен ее райские кущи.

– Ты сама туда когда-нибудь заглядываешь?
– спросил он с досадой.

– Чего я там не видела?
– пожала плечами развенчан-ная гурия, опускаясь на кровать.

– Как же ты с таким развесистым кустом в баню хо-дишь?

– Зачем мне в баню? Я в душе моюсь.

– А на пляж?

– У меня купальник закрытый, в стиле ретро. Я его на фломаркте* купила.

– С ума сойти. В баню ты не ходишь, загораешь в ба-бушкином купальнике. Скоро плесенью покроешься. Так ты никогда замуж не выйдешь.

– Что же мне делать?
– девушка сокрушенно опустила голову.

– Не плачь, я тебе помогу.

– Правда?
– Ашхен тут же перестала плакать, мгновен-но перейдя от отчаяния к просветленной надежде.
– Ты все-таки хочешь на мне жениться?

– Прежде, чем кто-то на тебе женится, ты должна стать современной девушкой. Выбросить купальник и вообще все старье, сменить прическу, привести в порядок тело. Поняла?

– Не очень, - вздохнула Ашхен.

– Хорошо, давай для начала доберемся до того, что там у тебя написано. Кстати, после этого ты сможешь ходить в баню и на пляж. Теперь поняла?

Девушка наморщила лоб и испуганно покачала головой.

– Тяжелый случай, - Алик усилием воли сдержал раз-дражение.
– Ладно, я объясню. Ты ведь подмышки бреешь, насколько я успел заметить?

– Угу. К этому нас еще в танцшколе приучили. Грета орала как сумасшедшая, если даже несколько волосков найдет. А у меня волосы с детства везде растут...

– Это я уже понял, - прервал ее Алик.
– Подмышки ты бреешь, а почему внизу такое безобразие?

Ашхен выпучила и без того широко раскрытые глаза.

– Ты что! Я же говорила, что у меня там вулкан. Я даже прикоснуться боюсь.

– Вот я и помогу тебе.

– Как?

По лицу Алика заходили желваки. Он сходил в ванную

и вернулся с полотенцем и бритвенными принадлежностя-ми.

________________________________

*Flomarkt - блошиный рынок, барахолка (нем.)

– Ты хочешь меня побрить?!
– потрясенно спросила Ашхен.

Алик молчал. На безмятежном лбу Ашхен зазмеились морщины - очевидно, там шла напряженная работа мысли. Первоначальное ошеломление на ее лице сменилось робким любопытством.

– Хорошо, Алик-джан, делай как знаешь, ты же муж-чина. Только я за себя не отвечаю, - добавила она тихо.

– "Небесная" решилась нарушить табу?

– Нет-нет, об этом даже не думай! Просто не удив-ляйся, если я громкая буду. Вулкан молчать не умеет.

– Меня этим не удивишь, - нетерпеливо проворчал Алик.

Он вставил в станок свежее лезвие и выдавил пригор-шню мыльной пены прямо на подлежащую искоренению растительность, отчего она стала похожей на заснеженный кустарник. Ашхен тихонько взвизгнула.

– Спокойно! Я еще ничего не делал.

Под сладострастные вздохи и вскрики вулканической гурии Алик энергично втер порцию пены в верхнюю границу распространения дикорастущей флоры и принялся миллиметр за миллиметром сокращать ее ареал. Время от времени он обращал взгляд на запавшие глаза Ашхен, на ее судорожно сжатые кулачки, на покрасневшую кожу на груди и продолжал осваивать целину. Постепенно на осво-божденном пространстве проступили фрагменты какого-то изображения - не то рисунка, не то надписи, но угасающий за окном зимний день не позволял различить детали.

– Где у тебя свет включается?
– деловито спросил Алик, но Ашхен в ответ только замычала и отрицательно замотала головой. Вцепившись ему в бедро, она протяжно стонала и двигала тазом, но охваченному азартом золотоискателя Алику не передавалась страсть иной природы, и он про-должал методично разрабатывать перспективную жилу. В комнате становилось все темнее, и различимой оставалась только граница между отступавшей дремучей порослью и лунно-мерцающей опушкой с таинственными, едва разли-чимыми письменами.

Наконец в сгустившихся сумерках на бледной, никогда не видавшей света коже перед Аликом предстали смутные загадочные знаки. Для полноты картины оста-валось уничтожить последний островок растительности. Когда бритва коснулась мест чувствительных, девушка решительно рванула молодого человека на себя. Несколько минут прошло в неистовой борьбе, в которой Ашхен была одновременно нападающей и защищающейся стороной. Вскоре она дважды охнула неожиданно грубым голосом, конвульсивно вздрогнула и затихла с блаженной улыбкой на вспухших губах. Алику показалось, что наступил благоприятный момент для взятия крепости. Он изгото-вился к штурму, но когда до решающего броска оставался лишь миг, Ашхен вдруг вывернулась бешеным движением и что есть силы ударила его круглым коленом в пах. От нестерпимой боли Алик согнулся пополам и скатился с кровати.