Фрэд знал, что всё то, что плавает в системе единого интеллекта - лишь сухая информация; она не имеет реальной силы. Будто из тех слов и строчек, что плавают в сети, кто-то выкачивает часть реального содержания, оставляя лишь оболочку, знаки, символы, лишенные истинной силы слов. Он порой думал и о том, что отношения людей в сети, с их страничками и сайтами, похожи на отношения соседствующих памятников и могилок на кладбище: на одной есть фото и дата жизни, на другой - нет; у одного - есть завядший букетик, лавочки для посетителей; рядом с другим - бутылка водки, а у третьего - есть эпитафия... Но все они - лишь символы чего-то. Былого - на кладбище; настоящего, но далекого - в сети. Только знаки... Похороненного настоящего. И тихий шелест листвы есть где-то над ними; но пение птиц не нарушает застывшую тишину.

А быть может, Фрэд просто ощущал себя таким памятником. Или - деревом. На кладбище. Его корни уходили в почву общечеловеческих идей и мыслей, а крону создавали воспоминания. И он шелестел кроной, питался соками земли - но не сдвигался с места.

Но всё же, в прошлом он был человеком. И его волновала судьба Марии, её друзей... Да, он чувствовал себя предателем. Хотя, его предательство совершенно не зависело от него. В его суть, мысли, действия: во всё, - могли залезть, как в чужую квартиру. И ограбить. Они целиком не принадлежали ему, его мысли, его тайны... Он был Фрэд. Интел.

И он знал, что в плотной материальности силы теней уже победили: всё развивается по их сценарию. И потому, битва уже перенеслась в область духа. Отчасти, овеществленная, эта духовная битва обрела своё поле в блогосфере, соцсетях, сайтах интернета. Здесь происходит битва людей с нечеловеческим разумом. Так же, как и в реале. Только здесь она проходит, в том числе, и по душам интелов, кромсая их на части. А также, здесь с легкостью проникает в не защищенные человеческие сознания, сводя их с ума или заражая фобиями или бредовыми идеями, чужая, злая воля...

Итак, Фрэд снова подумал о том, что, поскольку он чувствует недомогание, разбитость - значит, с него уже считали информацию. Быть может, в том числе о Марии. И вышли на тех, кто, может быть, после их внедрения в его сознание, уже общался с нею при помощи гаджетов.

Кому она могла сейчас позвонить? Или, кто позвонил ей? Этому человеку угрожает опасность. Он ощущал это...

Фрэд понял, что и ему самому не следует теперь выходить на связь ни с Николаем, ни с Неназываемым. Теперь всё будет прослушиваться. Хотя, он должен был осуществлять связь между ними, как они договорились; но теперь это было слишком опасным. Он не знал, как они его смогли вычислить, но на этот счет у него имелось явное подозрение. Будто бы, кто-то выскреб всё у него внутри...

"Надо предупредить Марию... Или, нет, не надо её ни о чем предупреждать. Лучше попробую... не звонить, а, переместившись по сети сгустком энергии, ударить и отключить ей связь... Даже, спалить её гаджет. Должно быть, у них есть только наблюдение за её плейерфоном... по которому я передал информацию. Но пока, не данные лично Марии. И, если его срочно спалить... Чтобы больше никто не успел позвонить ей, и она - никому... Чтобы не успели вычислить и местонахождение её гаджета. Да, это не безопасно для меня, но... Должно сработать, - решился Фрэд.
– И тогда, они больше ничего не узнают".

Он собрал всю свою волю в кулак, и сотворил невозможное: на мгновение стал испепеляющим сгустком энергии...Яркий свет поглотил весь мир, и его самого, растворенного в этом мире.

*

Фанни вновь и вновь предпринимала попытки дозвониться до Марии.

Напрасно.

"Странно, что нет связи именно сейчас... Случайность? Вначале, звонок, вроде бы, пошел", - мелькнула в голове мысль.

Она решила, что нужно тогда срочно, без промедления ехать к Маше, в общежитие. Маша восстановила силы, немного пожила в их доме, но потом решила ненадолго перебраться в общежитие: оттуда было близко до дома Николая. Фанни знала адрес, провожала её однажды. И сейчас была не слишком далеко оттуда.

Вахтерша, важная, как, по крайней мере, министр, вначале не хотела её пускать. Но, видимо, что-то было во взгляде Фанни такое, что она стушевалась, и, в конце концов, пустила её: без документов, без объяснений...

– Проходите. Но, только ненадолго,- тихо, сквозь зубы, отведя взгляд куда-то в сторону... Мысленно поблагодарив эту добрую женщину, Фанни устремилась вверх по лестнице, не ожидая старинного лифта, что двигался со скоростью черепахи. Отыскала Марию и торопливо сообщила ей о том, что нужно делать; это заранее было обговорено с Неназываемым.

– Только... Поезжай к нему, немедленно, - посоветовала Фанни.

Потом, гонимая неким нехорошим предчувствием, она опрометью выскочила из общежития. Мария только что показала ей свой расплавленный плейерфон... Он у неё самоуничтожился, похоже... Как только высветился звонок Фанни.

Направляясь домой и будучи уже неподалеку, она заметила, что двое незнакомых, подозрительного и зловещего вида, мужчин выскочили из подворотни ближайшего дома. Она обернулась: сзади тоже её преследовали двое. Все четверо - явно не с добрыми намерениями, высматривали именно её.