– Ты потрясающая, - прошептал он.

Дарья испуганно вздрогнула.

– Не бойся, буре не пробраться в особняк, - улыбнулся в темноту Виктор.

Дарья не страшилась ни ветра, ни бури. Она боялась себя. Сердце ее испуганно трепетало в груди; в животе закружились бабочки, готовые в любую секунду вырваться наружу, освободиться из тесного плена.

 Решительным жестом Виктор приподнял подбородок Дарьи, губами прикоснулся к кончику ее носа.

Кто бы мог подумать, что это легкое, почти невесомое прикосновение вызовет такой шквал эмоций? Голова Дарьи откинулась назад, губы нашли то, что искали. Она и раньше слышала, будто поцелуи могут сводить с ума, а прикосновения прожигать насквозь, но впервые поняла, что это правда.

Виктор не торопился, наслаждаясь происходящим. Коогда трепетный язык Дарьи олткликнулся на затеянную им игру, он застонал и крепче плритянул к себе подрагивающее от желания женское тюело. Новая знакомая свела его с ума, околдовала запахом мяты и полыни. Ее кожа была нежнее лепестка розы, а волосы - словно покрывало из шелка. Страсть накрыла Виктора с головой, заставляя забыть, кто он и где находится. Не осталось ничего, кроме этого дурманящего аромата и теплых женских рук, несмело ласкающих его плечи.

Дарья выгнулась навстречу, отвечая на прикосновения со всем пылом, на который только способна. В ней словно пробудился голодный зверь, не желающий починиться голосу разума.

– Золотинка...
– сладко выдохнул Виктор, оторвавшись от ее губ.

Даже в темноте его глаза полыхали желанием. Сквозь разделяющую их одежду он явственно ощущал налитую грудь Дарьи, плотно прижатую к его телу. Ему захотелось немедленно отбросить преграды, кожей ощутить восхитительные округлости.

Дарья почувствовала, как с плеч сползло одеяние. Громко вскрикнула от острого наслаждения, когда жадный рот Виктора прикоснулся к ее обнаженной плоти.

Раздался оглушительный раскат грома. Снова сверкнула молния, на мгновение озарившая искаженное страстью лицо Виктора.

Собрав последние силы в кулак, Дарья решительно отстранилась. Сжала ладони, позволяя ногтям впиться в кожу. Этот жест слегка отрезвил ее сознание.

– Ты говорил, что не изменяешь жене, - сдерживая слезы и кусая губы, произнесла она. Голос ее был тих и печален.

– Так и есть, - подтвердил Виктор.
– Но ты...

Дарья не дала ему договорить. Рывком поднявшись на ноги, она натянула на себя одежду и метнулась в сторону. Натолкнулась на высокую вазу, едва не уронив ее.

Виктор ориентировался в темноте, как кот. В два прыжка он преодолел разделяющее их расстояние, схватил Дарью за руки, не позволяя сбежать.

– Прости, что напугал тебя. Я не хотел...

– Не хотел?..
– с легкой иронией переспросила Дарья.

Виктор встрепенулся, будто получил пощечину.

– Нет, хотел, - твердо произнес он.
– И сейчас ничего не изменилось. Но я не буду принуждать тебя.

Дарья вырвала руки и сделала несколько неуверенных шагов назад.

– Нам нельзя... Это неправильно, так не должно быть, - эти слова она повторяла про себя, как молитву.

Кое-как Дарья нащупала дверь, распахнула ее настежь. Виктор был уже рядом, готовый подавить ее сопротивление. Она метнулась к выходу, зацепилась ногой за загнувшийся край ковра, едва не упала.

– Золотинка!
– окликнул ее Виктор.

Дарья шла вперед: куда угодно, только бы подальше от Виктора. Прочь от раздирающей боли, способной разорвать ее душу на части.

Один за другим вспыхнули светильники во всем доме. Загорелись тусклым пламенем споты, указывая путь блуждающей гостье. Дарья поняла, что инстинктивно бежала в правильном направлении. Еще пять шагов, и она оказалась на лестнице для слуг.

Только в своей спальне Дарья заметила, что по дороге потеряла тапочку. Обругав себя за невнимательность, она бросилась на кровать, уткнулась носом в подушку и беззвучно зарыдала.

В своем кабинете Виктор поднял с пола белую туфельку: одну из тех, которые носили все горничные в особняке. На его широкой ладони находка выглядела совсем маленькой, словно принадлежавшей ребенку. Теплая волна нежности пробежала по его телу, заставила улыбнуться и с нетерпением дожидаться утра.

Рассвет начался с переполоха. Не успели обитатели цитадели Губановых пробудится ото сна, как ее хозяину взбрело в голову устроить смотр всех имевшихся в наличии горничных. Поступок Виктора вызвал много сплетен и кривотолков, но правды не знал никто. В том числе и Вера, метавшаяся из комнаты в комнату в поисках опоздавших.

Как главнокомандующий армии новобранцев, господин Губанов вышагивал вдоль нестройного ряда барышень. Присматривался к каждой, принюхивался и зачем-то просил разуться.

Горничные, вяло хихикая и бросая в сторону хозяина обожающие взгляды, выполняли команды не хуже дрессированных белок. Поведение Виктора забавляло их. Особо ретивые строили глазки и норовили показать не только ступни, но и многое другое, не менее интересное.

Чем ближе Виктор подбирался к концу вертлявого ряда, тем мрачнее и задумчивее становился. Его красиво очерченные брови сошлись на переносице, губы плотно сомкнулись в узкую линию.