Это были совсем не те слова, которые надеялась услышать Ангелина. Ее прямо-таки перекосило от наглости няни, посмевшей перечить. Не веря ушам, хозяйка воззрилась на Дарью с высоты своего немалого роста.

– Наша дочь не умеет разговаривать. Так что ты - как там тебя?
– оставь при себе нелепые домыслы и позволь мне самой решать, что стоит делать, а что нет.

Дарья вспыхнула, но не отступила.

– Да, Варенька не умеет говорить, но это не значит, что ее невозможно понять. Каждый раз, когда ей на глаза попадаются изображения клоунов, она плачет или прячется под одеялом. Мне пришлось убрать все книги с цирковыми картинками и игрушки.

Из пламенной речи няни Ангелина расслышала только то, что пожелала.

– Я не разрешала тебе распоряжаться вещами дочери!
– взвизгнула она.
– Немедленно верни все обратно.

Дарья плотно стиснула зубы и мысленно досчитала до десяти, успокаиваясь. Безусловно, она могла бы дать хозяйке настоящий нагоняй, поведать о том, как следует обращаться с детьми. Но это было непозволительной роскошью. Вместо отповеди Дарья попыталась воззвать к материнским чувствам Ангелины.

– Варенька обожает истории о сказочных принцессах. Еще ей нравятся изображения пони и единорогов. Она готова часами рассматривать такие картинки и играть в «Барби». Не лучше ли будет сделать праздник в стиле Дисней? Я уверена, ваша дочь будет в восторге.

Ответа не последовало. Дарье показалось, что хозяйка вообще не слушала то, о чем она говорила. «Леди» просто отвернулась и ушла, утратив интерес к общению с няней.

Окрик, готовый сорваться с губ Дарьи, повис в воздухе. «Хозяйка не станет меня слушать. Мои слова только рассердят ее», - рассудила няня.

Подавив негодование, она вернулась в детскую и попробовала объяснить Вареньке, что той придется полюбить и цирк, и клоунов. Праздник грозил обернуться для девочки настоящим испытанием.

Виктор вернулся домой поздней ночью накануне дня рождения дочери. Осторожно, боясь разбудить родных и слуг, распахнул створки входной двери. Проскользнул вовнутрь. В его руках красовались коробки в ярких упаковках и огромная корзина ромашек.

Крадучись, пробрался он в свой кабинет и спрятал подарки в шкаф. После скинул с себя пиджак и устало облокотился на письменный стол. Радость предстоящей встречи с дочерью омрачалась необходимостью примириться с Елей. Надежда на то, что им с супругой удастся найти общий язык, меркла с каждым днем.

Виктор глянул на старинные настенные часы: два ночи, слишком поздно, чтобы тревожить сон Ели. Взгляд его переместился на мини-бар, обласкал полупустую бутылку виски.

«Нет, это не выход!» - предупредил свои действия Виктор. И сам удивился: стоило вернуться домой, как возникала острая потребность чем-то приглушить растущее в душе негодование, залить внутреннюю пустоту.

Хозяин скованного сном особняка проявил силу воли и отправился в ванную. Контрастный душ показался ему лучшей альтернативой.

Попеременно вздрагивая то от горячих, то от холодных струй, Виктор с удивлением отметил, что мысли его прояснились, а будущее рисовалось не таким мрачным. «Еля моя жена, у нас с ней общий ребенок, семья, - рассуждал он, насухо вытираясь махровым полотенцем, - я просто обязан все это сохранить. Попробую. Развод - это последнее дело, а у Вареньки должна быть мать. Конечно, Елечка уже не та задорная девчонка, в которую я влюбился без памяти, но это еще не повод отказываться от нее. Или искать ей замену».

Незаметно для себя, Виктор вспомнил о Золотинке. Трогательная миниатюрная барышня, запечатлевшаяся в памяти, продолжала сводить его с ума, заманивать в сети, пахнущие мятой и полынью. Горечь и свежесть, щедро приправленные душевным теплом, воспринимались им как нечто сказочное, недостижимое.

Виктор горько усмехнулся и усилием воли подавил в себе нарастающую привязанность. «Вдруг у этой Золотинки кривые ноги, крючковатый нос и...» - фантазия Губанова была поистине безграничной. В своем воображении он нарисовал такое страшилище, что едва сдержался от испуганного возгласа.

Но его старания прошли даром: придуманный образ никак не вязался с ощущением чистоты и искренности, испытанным при встрече с чудесной горничной. Или это было только видение? Попытка отвлечься от реальности и рассмотреть в первой встречной то, чего лишена Еля? Ответа Виктор не знал, да и не хотел бы узнать.

Едва дождавшись рассвета, он поспешил в детскую - поздравить именинницу. Первое, на что упал его взгляд, это расшитый звездами полог кровати. «Неужели это Еля придумала?!» - восхитился он, приподнимая край расшитого серебром и золотом неба.