– Не пугай меня, тетушка, - Виктор попытался перевести все в шутку: - можно мне вначале принять ванну, выпить чашечку кофе?

– Боюсь, мой рассказ отобьет у тебя аппетит, - Вера была непреклонна.

Виктору стало совсем не до шуток. Бросив тревожный взгляд в сторону ни о чем не подозревающей дочери, он согласился побеседовать немедленно.

– Нет, Вареньке не стоит слушать то, о чем пойдет речь, - вновь возразила Вера.
– Лучше отнесу девочку на кухню: там ее покормят и отвлекут игрой. И не беспокойся, я передам малышку в надежные руки: она даже соскучиться не успеет.

Терзаемый сомненьями, Виктор позволил Вере забрать Вареньку. Сам он добрел до кабинета, уселся в рабочее кресло и, закинув руки за голову, измученно прикрыл глаза. За вспышкой света, озарившей на мгновение его жизнь, последовал оглушительный раскат грома.

Вера, едва появившись в кабинете племянника, принялась пересказывать то, что услышала от Дарьи. Не дерзнув упомянуть о няне, экономка приняла удар на себя и призналась, что это она подслушала болтовню его жены с подругой. В честности Дарьи Вера не сомневалась.

Виктор задумался, размышляя над услышанным. Судя по выражению лица, он не до конца верил тетушке.

– Мало ли что взбрело в голову ее подругам? Они могут болтать все, что угодно. Но отчего ты решила, что Еля согласится?

Вера с трудом удержалась от искушения рассказать племяннику обо всех событиях, творящихся в доме в его отсутствие. Борясь между желанием сохранить «теплое» место экономки и стремлением говорить правду, она замолчала, собираясь с мыслями.

 Замешательство тетушки только убедило Виктора в подозрениях.

– Ты невзлюбила Елю с первого дня, и я, отчасти, понимаю почему. Но не стоит впутывать в эту вражду Вареньку.

Заявление племянника больно ранило Веру. Как может он, родной человек, сомневаться в ее преданности.

– Напрасно ты полагаешь, будто я хочу разрушить семью. Я люблю Вареньку не меньше, чем тебя. И обоим вам желаю счастья. Но я не могу молча смотреть на то, как Геля обходится с тобой и с дочерью. И если ты можешь за себя постоять, то малышка на это не способна. Прошу тебя, поговори с Гелей, потребуй, чтобы она больше внимания уделяла Вареньке.

– О чем ты говоришь?
– взвился Виктор.
– Елечка прекрасно справляется с ролью матери. Ты только посмотри на Вареньку: она крепкая и жизнерадостная. Нет, я отказываюсь верить в то, что моя жена способна на предательство.

«Что ж, - решила Вера, - придется рассказать Виктору обо всех тайнах. И если ради счастья внучки мне придется пожертвовать местом - пусть. Я к этому готова».

Набрав полную грудь воздуха, Вера раскрыла рот, намереваясь выдать все, о чем знала.

В этот момент дверь кабинета разверзлась и внутрь, приторно и неестественно улыбаясь, впорхнула Ангелина. В кремовом пеньюаре, домашних туфельках на тонком каблучке и свежем макияже, она полностью соответствовала своему имени. Если бы не одно но: мышиные глазки выдавали полыхающее внутри бешенство, пронзали насквозь ненавистных родственников.

Игриво виляя бедрами, «леди» подплыла к мужу, небрежно чмокнула его в щеку.

– Доброе утро, - как ни в чем не бывало, произнесла она.
– Не знала, что ты вернулся.

Вера внутренне перекосилась от такого заявления. Во-первых, Ангелина редко поднималась с постели раньше полудня, а во-вторых, нескромный наряд и далеко не будничный макияж говорили сами за себя.

Виктор, напротив, был счастлив оттого, что Елечка сменила гнев на милость. Отпала необходимость в примирении, и он безоговорочно принял правила игры, навязанные супругой: стал вести себя так, будто ссоры между ними и не бывало. Усадил Ангелину себе на колени, положил подбородок на ее заостренное лилейно-белое плечо.

– Представляешь, - обратился он к супруге, - сегодня я первый раз услышал, как наша девочка говорит. Варенька сказала: «Мама»!

Ангелина похлопала накладными ресницами, точно припоминая, о ком идет речь.

Спустя минуту спохватилась, просияла от собственной значимости. Вздернула лошадиный подбородок и едва не заржала, упиваясь гордыней.

– Так и должно быть, разве нет?

Веру едва удар не хватил от заявления Гели. Экономка громко кашлянула, привлекая внимание племянника.

Виктор неохотно оторвался от обсуждения достижений дочери, возвращаясь к оставленной теме. Тщательно продумывая каждое слово, обратился к супруге:

– Скажи, Елечка, твои подруги предлагали передать Вареньку на воспитание в закрытый частный пансион?

Лицо госпожи Губановой вытянулось сильнее обычного, гневные слова застряли в ее горле. Бросив уничижительный взгляд в сторону экономки, «леди» глубоко вздохнула, распрямила спину и нехотя процедила:

– Не припомню такого...

Виктора ответ не устроил.