– Вера утверждает, будто ты обсуждала этот вопрос на днях.

Ангелина не сдержала гневного восклицания, резко вскочила с колен мужа. Она бы с удовольствием выцарапала глаза ненавистной экономке, и только присутствие Виктора удержало ее от этой выходки.

«Леди» напустила на лицо суровое выражение и возбужденно произнесла:

– Разве ты не знаешь, что Вера меня ненавидит и всеми силами стремится очернить! Неужели ты, и правда, думаешь, что я на такое способна?

– Так ты обсуждала этот вопрос с подругами или нет?
– настаивал Виктор.

Ангелина зашипела в сторону Веры и, как злобный шакал, скалясь и подрагивая, заметалась по кабинету.

Виктор наблюдал за ней молча, терпеливо дожидаясь ответа.

И вот Ангелина остановилась, обернулась к мужу. Красные пятна гнева проступили через толстый слой грима, сводя к нулю многочасовую работу над невзрачным лицом.

– Возможно, кто-то из моих подруг и предлагал подобное.

– Что послужило причиной разговора?
– Виктор пошел ва-банк. Он мог стерпеть многое, но не обиду, нанесенную дочери.

Подбирая подходящее оправдание, Ангелина натолкнулась на одну интереснейшую мысль:

– Я неоднократно замечала, что твоя драгоценная тетушка обижает Вареньку, вымещая на ней ненависть ко мне.

Вера ахнула. Виктор повернул голову и многозначительно взглянул на пораженную тетушку.

Понимая, что ее уловка возымела нужный эффект, Ангелина продолжила:

– К сожалению, я не постоянно нахожусь возле Вареньки, а потому не в силах препятствовать рукоприкладству Веры. Желание защитить дочь заставило меня обсудить этот вопрос с подругами. И да, в ответ они предложили отослать девочку из дома. Но это вынужденная мера: ты запретил мне увольнять тетку.

Закончив пламенную речь, Ангелина застыла, молитвенно сложив руки на груди. В глазах ее читалась ангельская грусть и притворное смирение. Актрисой госпожа Губанова была непревзойденной.

Вера сжалась в комок, став похожей на бездомного котенка, забившегося в угол. Она переводила неверящий взгляд с племянника на Ангелину, не в силах выжать из себя ни звука. Осознание произошедшего накрыло ее, подобно могильной плите: ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Виктор сомневался в правдивости рассказа супруги, а потому обратился к ней с вопросом:

– Слуги подтвердят, что Вера била нашу дочь?

Ангелина склонила голову набок, тяжко вздохнула и потупилась.

– Прислуга подчиняется экономке. Как видишь, кроме меня, заступиться за Вареньку некому.

– Ты веришь ей?!
– Вера в конце концов обрела способность говорить.
– Считаешь, я могла причинить вред любимой внучке?

Виктор облокотился о край столешницы, спрятал лицо в ладонях. В воздухе повисло молчание - холодное и липкое, всепроникающее, оно, казалось, мгновенно заполонило пространство кабинета.

Униженная, оскорбленная, на подкашивающихся ногах, Вера доковыляла до двери, распахнула ее. Слезы затуманили ее глаза; обида залила легкие раскаленной смолой. Оправдываться и возражать она не стала: в этом не было нужды. Поведение племянника было красноречивее тысячи слов.

Двигаясь, как сомнамбула, Вера вышла в коридор. Добрела до своей спальни, собрала вещи. Не удержалась от соблазна: сняла со стены семейное фото Губановых, черным маркером закрасила образ Гели. Обновленный снимок бережно завернула в простыню и положила на дно чемодана.

Перед тем, как навсегда покинуть особняк, Вера все же пришла попрощаться с тем единственным человеком, который был с ней искренен. С той, кто всей душой предан Вареньке и умеет отличить правду от лжи.

Дарья встретила экономку радостной, располагающей улыбкой.

– А мы как раз закончили завтракать, - сообщила она, ссаживая Вареньку с детского стульчика.
– Отнесете нашу красавицу наверх, к родителям?

Дарья обернулась и испуганно вскрикнула: внешний вид экономки по-настоящему встревожил ее. Одетая в дорожное платье, с чемоданом в руке, Вера едва стояла на ногах. Ее бледное, бескровное лицо и дрожащие губы выдавали крайнюю степень нервного напряжения.

– Что стряслось?
– от волнения Дарья перешла на шепот.

– Я ухожу, - мрачно сообщила Вера.
– Навсегда. Геля обвинила меня в рукоприкладстве по отношению к Вареньке.

Несколько томительно долгих секунд Дарья осмысливала услышанное. Внезапно яростное восклицание сорвалось у нее с губ:

– Да как она только могла?! Это откровенное вранье! Я знаю, как Вы любите Вареньку, этот дом и всех его обитателей. Почему бы Вам не обратиться к Виктору: не сомневаюсь, он выведет Ангелину Ивановну на чистую воду. Да любой слуга скажет, что это неправда. Такого просто не может быть...