Со вздохом иду к двери и запираю аудиторию, ограждая себя от нежданного вторжения зомби. Не собираюсь заниматься проверкой результатов дома, поэтому решаю расквитаться с ними на месте.

Открываю первый тест, творцом которого является разрисованный рокер Саймон. Хрень, хрень, и ещё одна хрень. Как я и предполагал, парнишка туп, как пробка, и едва ли наскребёт на F. Следующей идёт глотательница шпаг. Пробегаюсь глазами по результатам и тяжело вздыхаю. С такими знаниями ей нужно проявлять большую изобретательность. Например… Да ну к чему это я, всё равно не заинтересован. Мисс «Я починю ваш телефон». Ну, здесь всё не так уж и плохо. Кажется, помимо того, что она трахает меня глазами, всё-таки умудряется и слушать.

От ироничного анализа работ меня отвлекает звук дёргающейся двери. Кажется, кто-то пытается выбить замок снаружи, и почему-то в этот момент мне очень хочется, чтобы меня обняла Мила Йовович.

Нехотя поднимаюсь с места и дёргаю дверь, встречаясь с ошарашенными голубыми глазами.

— Ты здесь… — лепечет Ева. — Я не знала… так волновалась, что забыла телефон.

— Проверяю тесты, — поясняю ей, упираясь глазами в пульсирующую на шее голубую вену.

Взгляд сам неумолимо спускается ниже, где быстро вздымается её туго обтянутая платьем грудь.

С трудом оторвавшись от её вида, встречаюсь со Златовлаской взглядами. Прозрачные озёра больше не кажутся голубыми, теперь они почти чёрные. Голову и пах бомбит похотью от того, как она смотрит на меня, и рука сама тянется ей за спину, чтобы проверить, заперта ли дверь.

— Что ты делаешь? — шепчет Ева так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы её услышать.

Иду ва-банк, потому что я так сильно и так долго хочу её, что истёр уже не одни штаны.

— Собираюсь трахнуть тебя на преподавательском столе.

Её тёплое дыхание на моём лице и жаркий рот уничтожают ещё одни брюки.

— Я совсем не против.

Глава 19

Ева

Дыхание Ника такое тяжёлое, что в венах разливается дождь адреналина.

Ничто не подготовило меня к нашему столкновению тет-а-тет, и теперь я понимаю, что просто не в силах заставить себя уйти. Я, действительно, шла забрать свой телефон с мыслью о том, что в аудитории никого нет, но сейчас вижу ЕГО, и весь здравый смысл куда-то улетучивается. Я думаю о Нике непозволительно много и регулярно мечтаю о нём по ночам. Хочу на себе чувствовать руки этого уверенного в себе мужчины и всю его страсть, желаю грубости прикосновений без неуверенной осторожности, которая ассоциируется у меня с бесцветным домашним сексом.

— Я совсем не против, — твёрдо произношу, смотря ему в глаза.

Кадык на шее у Ника дёргается, и он тащит меня к себе за руку.

— Стол, — низкий голос около моего лица звучит по-звериному. — Хочу твою задницу на столе. Ты так долго трахала мне мозг, Златовласка, что на любезности можешь не рассчитывать.

Понятия не имею, откуда берётся во мне эта отчаянная уверенность, да и не хочу сейчас думать об этом. Я доведена до точки отчаяния своей неудовлетворённостью и постоянными мыслями о Нике.

— Трахни меня, — шепчу ему на ухо, встав на цыпочки. — Покажи, как ты зол на меня.

Дыхание Ника, щекочущее кожу, резко обрывается, и в ту же секунду две жёсткие руки толкают меня к стене. От соприкосновения с ней слабо жжёт лопатки, но эта боль такая сладкая, потому что в ней есть страсть и голод Ника ко мне. Когда он смотрит на меня, сверкая глазами, так, словно хочет проглотить целиком.

Он вгрызается в мой рот губами, словно, и правда, хочет причинить боль. Завоёвывает его дюйм за дюймом, сжимает пальцами скулы, каждым движением давая понять, кто кем будет обладать.

— Я очень на тебя зол, Ева, — прижимает большой палец к моей нижней губе и оттягивает её вниз, жадно прослеживая это движение глазами.

— Я бы поставил тебя на колени, и заставил бы отсасывать мне за то, что столько времени держала мои яйца в кулаке.

Его грязный язык безумно заводит, эти слова именно то, что я хочу сейчас слышать. Вот такая страсть мне нужна, без оглядки на приличия и сдержанность.

Ник обхватывает моё бедро и дёргает ногу вверх, закидывая себе на талию. От неожиданности я взвизгиваю, но вдавившийся между ног бугор и хриплый шёпот заставляют затаить дыхание.

— Вот с таким стояком я каждый раз ухожу после занятий по твоей вине.

Я охаю, потому что Ник отводит бёдра назад и снова ударяется в меня напряжённым пахом. Перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, отчего я сильнее цепляюсь за его плечи.

— Простите, профессор, — выдыхаю ему в лицо. Облизываю пересохшие губы, с трепетом наблюдая, как расширяются его зрачки, и каменеют красивые черты.

Ник смотрит на меня, словно видит впервые. Не в силах разорвать связь с потемневшим взглядом, измученно кусаю губу, потому что в этот момент его ладонь скользит по внутренней стороне моего поднятого бедра, пробираясь под тонкую полоску хлопка.