— Спит уже дед, — успокоила его мать, — все спят. Завтра расскажешь, снимай рубаху…

(Польск.) Юноша.

Дiд — родовое божество у Славян, а отсюда дед — тот, кто со временем собирается стать Дiдом — родовым заступником потомков. 

Во многих местах до сих пор слово Русь имеет древнее значение и означает — светлое место. Например, говорят: «пойду, поставлю квас на русь, пусть прогреется». Поставить на русь здесь — буквально, поставить на светлое место, причем само «светлое» используется во всех смыслах слова. Отсюда и слово русый — светлый. Заяц — русак и т.д. 

Священный напиток, настоянный особым способом на солнце.

(Укр.) Переодень его и пусть дальше спит. Теперь пойдёт на поправку.

часть 2 глава 9

ГЛАВА 9

В эту ночь Петруха спал крепко и без сновидений. Утром, не в силах открыть глаза, он, словно откуда-то издалека, услышал шепот и тихий говор домашних:

— Охо-хо, — всхлипывая, шептала мать, — куда ж им? Мать чуть живая, а еще и Яринке от немцев достанется. Какие там работы, в той в Германии? Там что, работать некому?

— Видать некому, — отвечал дед, — слышал от пана Юзефа, что немцы нахватались зараз земель столько, что толком не знают, что с этим всем делать, …чтоб уже им подавиться, проклятым. Правильно говоришь, и мое сердце чует, что с девчушкой сотворят то же самое, что и с матерью. Нельзя ее отпускать. Люба сама только-только в себя пришла. Ой, горюшко-горюшко.

— Ти чув, що цей пан сказав? — вздохнула и бабка Марья. — Всім розповідали біля правління, і тільки до нас приходив сам поляк. Про Петруху запитує і тут же: "У Пустовых мати хворіє, доведеться забирати доньку на роботу, якщо ніхто не погодиться підмінити". Так, рік-два, з їжею і заробітком воно для молодого хлопця і не погано, але щось дуже круто беруть.

— Он еще и мне говорил, — заметила мать.

— Когда? — скрипнув табуретом, дернулся дед.

— Я ж его до калитки проводила.

— И что?

— Ничего…, — тяжко вздохнула мать, — так расписал, что хоть самой собирайся в эту Германию. Спросила, чего не со всех дворов молодежь берут, так ответил, что потом еще будут отправлять. А так, если, говорит, ваш парнишка заменит дочку агронома, то когда придет следующая разнарядка, то у вас уже и брать некого, а ее не тронут, поскольку она была в первом списке.

— Так про Петруху и сказал?

— Дедушка, — попрекнула непонятливого старика мать, — так он только за тем и приходил к нам! Им до какой-то чертовой надобности очень нужна та собака. Пан говорит, что она не ест и не пьет. Видно пограничники так ее научили, что издохнет, а из чужих рук еды не возьмет. Если Петро поедет с ними, немцы обещают его с Дунаем на весь год или даже на два оставить, чтоб присматривал за собакой.

— Так что ж ты сразу мне не сказала? — зашумел возмущенный дед, но тут же осекся, получив тычок от бабки.

— Чш! Що ти старий розходився. Не буди малого. ...Тому і не сказали тобі, що підскочив б і побіг одразу з тим паном битися.

...Тут не відмахнешся. Чув, не цього разу, так наступного все одно заберуть його, як і інших. Видно знову настав час відпрацьовувати панщини повинність. …Ну хоч не ліс рубати в Сибіру. З собакою протримається і рік, і два... 

Петрок, уверившись, наконец, что говорят о нем, поднял голову. Мать, заметив это, заплакала и, утираясь краем косынки, поднялась и пошла из хаты. Едва сдерживая слезы, следом за ней отправилась и бабка. За столом остался только дед.

— Діду, а куда это они? — поинтересовался старший внук.

— Да там, …малые что-то нашкодили, — не придумав ничего лучше, соврал старик.

— А чего мать плачет? — спросил, поднимаясь Петрок.

— То ж бабы, внуче, — отмахнулся дед, — Ще не знають до добра або до худу щось робиться, а все одно відразу плакати кидаються. Ты лучше скажи, — перебираясь на край сундука, на котором спал Петрок, поинтересовался дед Моисей, — как тебе сегодня, уже лучше? Не колотит, как вчера?

— Не, — прислушиваясь к ощущениям, заверил внук, подозревая, что дед подсел к нему не просто так, а поговорить о чем-то, — все ладом. Мамка, как переодела вчера вечером, так я и спал до утра…

— Ото ж бабка правду сказала, — отрешенно заметил старик, — то, видать, у тебя от дурного глазу было. А что мне Марья с утра уши прожужжала…, ты мне рассказать вчера что-то хотел? Сон видел какой?

— Я уже мало что и помню, — признался Петрок, — снился мне великан. Сказал, что надо идти в берлогу к немцам, отнести его меч. И будто меч этот я и собака…