Четвертый отрывок: я в кабинете его Темнейшества пытаюсь стоять ровно и внятно что-то ему втолковать. Что-то очень важное, но на меня взирают с улыбкой.

– У тебя неправильная пиар компания… Если Король пытается поднять цену, ошеломи его и его союзников обманных ходом!

– Каким?

– Обманным...! Пригласи человека с темной репутацией. Мага! Или другого… мага.- Слово - синоним не вспомнила, пришлось повториться.
– И пусть расходятся слухи о том, что некий маг, назовем его НН, работает над увеличением твоего срока годности в этом мире.
– С трудом сфокусировала взгляд и все же закончила мысль.
– А ты в это время с лихвой наверстываешь… упущенное.

– Ты под наверстыванием упущенного себя имеешь в виду? – Осклабился двуликий четырехрогий Повелитель.

– Здрасти!

– День добрый, - ответил он.

– Нет не себя! Ик… Вы с ней почти женатые, и мне не нужны рогатые.

– Я не рогатый! – насупился Люциус.

– То есть, это не рога на голове торчат, а четыре здоровенных волоса? Или ты к тому, что тебе их еще не наставили?

– Второе…

– Конечно, не наставили, - соглашаюсь и падаю в кресло, - куда их ставить-то, у тебя свои все место заняли! Целых четыре! Там места больше нет.

Одно неуловимое движение пальцев Повелителя и я сижу на его коленях с плотно закрытым ртом, а во всевидящем оке отражается лицо серьезного Нардо.

– Чем поили мою гостью?
– мило интересуется рогатый недоросль, точнее переросль, с мохнатыми руками и лукавым взглядом.

– Эльфийским ромом, Повелитель.

«А на вкус…ик! Как вино…» - подумала я. Люциус поджал губы, и его обаятельный прислужник тут же пояснил.

– Она говорила бесу о нервной обстановке. Значения слов мы не разобрали, но по стуку сердца жертвенницы поняли как «волнение».

– Свободен. – Ответил гад, и Нардо исчез из поля зрения.

– Ик! – кивнула я, поддерживая его решение. И ко мне тут же вернулась способность говорить.

– Теперь ясно, что с тобой не так! Ты пьяна. – Ухмыльнулся Люциус.

– Я не пьяна, ик! А в отчаянии. Из-за ваших традиций я умру дважды, а может и трижды!

– Это возможно лишь один раз. – Щелкнул меня по носу и улыбнулся нежно. Так нежно, что я чуть было о его принцесске шикарной не забыла.

И зачем напросилась к нему? А, погодите-ка! Это не я к нему, это он меня к себе. Наверное, в моем роду были евреи. Осознав, что во мне нуждаются и поэтому вызвали, я тут же взяла себя в руки:

– Ладно, - села прямо.
– Давай ближе к делу. Что причитается мне?

– Так ты умирать собралась или бороться?

– Я - умирать. Но если выживу, должна знать заранее, что не просто так. Как насчет личного острова в Средиземном море? И давай еще и нежного, умного мужа, который будет меня любить.

– С первыми характеристиками мужа я еще справлюсь, а вот третья мне не подвластна.

– Слабак!
– брякнула я и чуть не завалилась назад.

– Зато сижу ровно! Сколько ты выпила?

– А мне много не надо, если на меня смотреть не хотят… - начала я жаловаться. Но Темный Повелитель в этом признании услышал иное, совсем иное.

– Молодец, что напомнила. – Люциус в воздухе материализовал мой кулон жертвенницы и тут же на моей шее закрепил. – Еле успел перехватить над жерлом вулкана.

– Да? Жаль…

– Почему, - удивился искренне.

– Я с Нардо только-только к сладкому перешла. – Вздыхаю и пожимаю плечами.
– Знал, бы ты, как он целуется…

Отрывок пятый: бледный Нардо в руках его Величества и перепуганный бес рядом на коленях, умоляющий сохранить жизнь хозяину. Судя по всему, я тоже на коленях, но по другому поводу – ноги не держат и уж совсем с другим предложением.

– Дави его, гада! Он не намерен на мне жениться, запретил ругаться и вообще сволочь!

– Порядочный! – заступился за хозяина бес.

– Да! Точно, он порядочная сволочь!

Дальше я села, потом легла, потом… Нет, не храпела, но уснула там же на ковре.

***

После того, как жертвенница Галя свернулась на ковре в калачик, Повелитель отпустил приспешника и даже повеселел:

– Запретил ругаться? Ты что же, наложил чары Словоохотливого Бургомита?

– Да, Ваше Величество, - прохрипел бледный черт.

– Молодец! – Нардо тут же схлопотал одобряющий удар по плечу. Бес удержал хозяина от падения. – Я на нее кулон жертвенницы с опаской надел. Все думал – она опять дьяволиться начнет.