— Ты сама виновата в том, что Китти больна! Я тут читала…

— Что ты читала?! — пронеслось в голове Энн.

Что она могла читать? Что синдром Тоннета не лечится обычной терапией? Что это врожденное заболевание, проявляющееся лишь с возрастом?

Китти просто не повезло, болезнь начала давать симптомы слишком рано, когда девочке было лишь три года. Некоторые живут до 20–30 лет, и спустя уже какой-то промежуток времени уже устоявшиеся личности

принимают решение. Сознательно либо лечатся, если есть возможность, либо ложатся на эвтаназию. Мало удовольствия ощущать, когда твой организм полностью расшатан, как дряхлый механизм. Гормональные взрывы, дестабилизирующие всё что угодно — работу печени, почек, желудка, обоняния или зрения. Организм какое-то время держит удары, а потом сдается под напором постоянного адского дисбаланса. Это медленная и очень неприятная смерть.

Нет, ну это надо же….

— Мам, если не помнишь, то именно ты настояла на том, чтобы я оставила Китти, — бесполезно, любые доводы разбиваются о каменные шаблоны и установки ее матери.

— Мозгов надо было больше иметь. Нечего было ноги раздвигать.

— Мам…

— Да ты посмотри на себя! Что ты из себя представляешь? А, скажи мне? — накинулась она снова.

Что ей сказать? Список регалий Энн белел зияющей пустотой.

— Я организатор выступлений.

— Ты никто, не ври себе. И мне тоже.

«Сеанс окончен. Собеседник прервал связь»

Анна проснулась в слезах. Только один человек мог довести её до такого состояния. И он всегда приходил в кошмарах.

Неважно, сколького добилась Энн, и сколько вложено во все это труда и нервов, сколько времени проведено в ситуациях, когда близок предел выносливости. Неважные штрихи неправильной личности.

Детство Энн, ребенка, который удовлетворял нереализованные амбиции матери, было не очень радужным. Они жили за чертой бедности, виной же такому положению дел была именно Анна — родилась не в то время, загубив и брак матери, и её многообещающую карьеру.

Она никогда не чувствовала того, что когда-то дал ей Фурри — быть любимой не за какие-либо достижения, а просто так, безусловно.

Энн давно призналась себе, что её психика искалечена. Она никогда до конца не верила в искренность и заинтересованность своей персоной. Недостойна, не заслужила, не такая, как большинство успешных…. Но что-то внутри всегда заставляло двигаться вперед и не опускать руки.

Анна давно разорвала отношения с матерью. После очередного скандала, когда поняла, что этот человек добра вовсе не желает. Негатив — сплошной и беспросветный.

На работе, в гимнастическом зале, дома Энн постоянно грызла себя, что где-то не успела, испытывая чувство вины. А масла в огонь традиционно подливала мать. Спасибо, больше не надо.

Психика ресурс исчерпаемый, сила воли — тоже. Энн искренне радовалась, когда шла вперед, когда шкурой ощущала расстояние, пройденное за определенный промежуток времени. Это тешило самолюбие и помогало держать баланс, которые тут же разбивались вдребезги от того, что мать считала ее ничтожеством.

Успокоившись и смахнув выступившие поневоле слезы, Энн встала с постели и пошла в душ. Сегодня у нее запланирован визит в Лодж Инкорпорейтед. И ее возьмут в команду, никуда не денутся.

Девушка больше всего переживала, что набор в «Лодж Инк.» завершится до того момента, когда она всё-таки получит вожделенный военный билет с пометкой «боец». Редкая переписка с Фурри её успокаивала — тот клятвенно заверял, что наборы спецгрупп идут на постоянной основе и стабильно, каждые два-три месяца у нее есть шанс попасть в очередную команду. Оплата их труда более чем достойной, Анне с лихвой бы хватило, съездив один раз, обеспечить себе безбедное существование, но финансовый вопрос требовал разрешения совсем других целей.

Бойцы, а тем более ветераны боевых действий обязаны были два с половиной года после службы обязательно пожить гражданской жизнью, Энн искренне не понимала политику государства, но какое-то рациональное зерно в этом было. В первый год обычно те, кто служил, срывались. Не успев натворить глобальных проблем, они, как непригодные, получали распределение либо надзирателями в ключевых точках концентрации всякого отребья, либо ставились в особое положение «фарша» при формировании спецгрупп на миссии подавления восстаний.

Если боец в течение года социализировался, ему были открыты более высокие ступени службы. У Энн был запас в 30 месяцев, как раз ровно на тот период, когда она могла быть хозяйкой самой себе.

По регламенту, при зачислении бойца в оперативные или боевые группы, в обязательном порядке опрашивались все родственники. Потому что так или иначе, служба не шутки, и последствия могут быть вовсе непредсказуемыми.

Тут Анне повезло. Еще устраиваясь на военную службу, оставив в графе «родственники» прочерк и приложив краткое пояснение, она обезопасила и себя, и свое будущее. Руководство не касалось этого вопроса. Два раза «на всякий случай» спросил штатный психолог, и ещё одну беседу на тему детства провел более узкий специалист. В конце разговора он, усмехнувшись, уведомил, что теперь даже при чрезвычайной ситуации мать больше никогда не побеспокоит Анну. На тот момент девушка не ожидала, что все закончится полным прекращением связи. Полная блокировка абонента, а уж тем более близкого родственника дается на очень серьезных основаниях. Формулировка «я не хочу разговаривать» здесь не проходит. На то, чтобы прервать с человеком общение раз и навсегда должны быть действительно веские причины. Значит, не такая уж Анна дурочка и трусиха, раз психолог с ней согласился, поспособствовав дальнейшему покою и умиротворению.