И меня будто молнией по мозгам шарахнуло от осознания, что вот этот вот невероятный, сильный, красивый мужчина – мой. По-настоящему мой, без оговорок и условий. Захотелось то ли расплакаться, то ли расцеловать его целиком. Не знаю.

Прижалась к нему, втянула в себя любимый запах и не смогла удержаться от того, чтобы потрогать губами туго пульсирующую жилку на его горле. Ладонями по мокрым предплечьям, по бронзовой коже груди. И осторожно, едва касаясь кончиками пальцев по ключицам к яремной ямке.

– Возьмешь меня замуж?

Запрокинула голову, жадно впитывая образ вот такого вот, совершенно незнакомого, нового для меня Рика. Взъерошенного, ошеломленного...

– Прямо сейчас? – Рик моргнул и беспомощно огляделся по сторонам. Я тоже, наконец, додумалась это сделать и поняла, что мы все еще находимся в воде, что солнце закатилось, а на небе появились звезды, и, как это ни прискорбно, я выбрала не самый удачный момент для признаний.

– Можно и сейчас, – насмешливо и совсем чуть-чуть смущенно протянула я, – но, боюсь, если ты будешь брать меня прямо здесь, то у свидетелей случится удар.

У Рика вытянулось лицо, он нахмурился, закусил нижнюю губу, наконец, не выдержал и все же рассмеялся, прижимая мою голову к своей груди.

– Я очень долго была там?

Я постаралась, чтобы мой голос звучал не слишком обиженно, сама же признала, что не самое лучшее время для признаний, но… но так хотелось услышать что-то в ответ на мои слова!

Не что-то! А вполне конкретные вещи...

– Чертову тучу времени, – проворчал Рик. – Прорву. Чуть не подох от мысли, что ты можешь не вернуться, а я так и не успел сказать тебе...

Накрыла пальцами его губы и громко выдохнула, попросив:

– Сейчас. Скажи сейчас.

И позорно добавила:

– Пожалуйста.

– Люблю.

Так просто. Одно слово.

А я внезапно открыла в себе совершенно незнакомое мне ранее чувство. Оказывается, я страшно алчный человек. Мне не достаточно этой односложности. Подробностей хочу. Как, где, почему и как сильно. Жарких слов, бесстыжих прикосновений. Всего и сразу. Но…

Рик, фыркнув, рассмеялся. Уж не знаю, как он это делал, только временами этот мужчина читал во мне, как в открытой книге. Поцеловал улыбающимися губами, нежно, осторожно, будто я из самого тонкого хрусталя сделана. И очень быстро отстранился, выдохнув:

– Давай потерпим до дома, моя нетерпеливая.

И посмотрел так проникновенно, словно говорил: у нас впереди столько времени для слов, для чувств, для страсти и для счастья, мы все успеем. Мы сполна насладимся, открывая друг другу свои души. И мы не станем портить этот удивительный момент единения торопливостью. Мы потерпим. Потерпим ведь? Хотя и очень не хочется.

Вздохнула грустно, понимая, что Рик прав. Как в старой песне поется: «Первым делом, первым делом самолеты, ну а...»

С озера подуло прохладным ветерком, и я, передернув плечами, немного отрезвела, вспомнив обо всех обстоятельствах, что привели меня к Древу Жизни. Вспомнив и устыдившись. Совсем я эгоисткой стала.

– С Изольдой все в порядке? – спросила, пряча глаза.

– Все отлично с твоей Изольдой. Они с Хорром на поезде на Перевал уехали. Заедут к нам перед тем, как границу пересекать... Поехали домой, Кошка, а? Устал, как черт.

– Рик, – потерлась носом о скулу своего мужчины, ну не могу ничего с собой поделать. Хочу к нему прикасаться постоянно! – Разве мы сейчас можем? Просто домой?

– А кто нам помешает? – в медовых глазах плеснуло недоумение.

– Ну, все, – неуверенно промямлила я. – Рейнар этот недоделанный. Моргана...

– У Рейнара с Морганой я точно не стану разрешения спрашивать, когда и с кем мне лететь домой, – жестко оборвал мой лепет Бронзовый Бог и неуклюже (сказывалось последствие аварии) поднялся из воды сам и подхватил меня на руки. Откуда только силы нашел? Сам же раненый и на ногах чуть стоит… А поди-ка. Хромает к вертолету, как ни в чем не бывало, еще и объясняет на ходу:

– К сожалению, не мне решать, что станет с ними в будущем. Это прерогатива судьи и присяжных. Заключение, ссылка, плаха… Последний вариант мне нравится больше всего. Кстати, хотел тебя попросить, чтобы ты о Рейнаре не упоминала, когда отчет составлять будешь. Понимаешь, мы с Чорром решили, что будет проще, если в Аполлоне о нем вообще никто не узнает.

– Проще?

– Справедливее, если хочешь. По законам Аполлона Рейнар, увы, ничего не нарушил, как бы отвратительно это ни звучало. А вот в К'Ургеа его ждет жестокий приговор. И несмотря на все нытье, видимое сожаление и жалобы, снисхождения этот подонок не заслуживает. Мы его временно спрячем, а Хорр потом заберет.