Примерно через час – время уже близилось к полночи – Рик вызвал такси.

– Хочешь что-то взять у себя или сразу домой едем? – спросил, открывая передо мной заднюю дверцу.

– Давай сразу домой, – зевнула я.

– Моя Кошечка! – похвалили меня за правильный ответ, и уже минуту спустя я сладко сопела, пристроив голову на плече своего Охотника.

Момента прибытия на место не помню – Рик не стал меня будить, внес в дом на руках. Смутно помню, как меня вытряхивают из одежек и укладывают на прохладные простыни. Чувствую горячее тело Рика рядом, но сказать что-то или пошевелиться не в силах.

Устала.

Я так устала.

Мне снился лимб. Пасмурно-серый и пустынный. Такой, каким я его знала с тех пор, как во мне проснулся дар Гончей. Как это часто бывает во сне, я не понимала, что происходящее со мной нереально, а поэтому испытывала нешуточный страх, не чувствуя поддержки своего Охотника за спиной. Все же его присутствие внушало мне уверенность в собственных силах, да и вообще влияло очень положительно.

Зачем я здесь? В приступе паники я закрутилась на одном месте волчком. Проклятье! Я не могла вспомнить не только о цели визита в лимб, я и близко не представляла, где находится мое физическое тело.

– Рик! – Не знаю, зачем позвала, ведь точно знала, его нет в лимбе, и испуганно прикрыла голову руками, когда откуда-то сверху до меня донеслось:

– И-и-ик! И-и-и-ик! – словно кричала какая-то хищная птица. Бред! Откуда? Здесь не водятся птицы, не рассекают мощными крыльями небесных глубин, потому что здесь нет ни неба, ни земли, вообще ничего живого – одна лишь равнодушная мгла да призраки умерших людей.

И между тем, запрокинув лицо, я увидела черные-черные крылья, закрывающие собой половину простора надо мной.

– И-и-ик! – жалобно всхлипнула птица, и я заледенела от осознания, что ищет она именно меня, надо мною кружит пугающе нереальным стервятником, и ни за что не спрятаться от нее на бесконечной равнине лимба.

Неужели это и есть конец? Так чувствуют себя те, кто заблудился во мгле?

Не хочу. Не готова. Нечестно.

Почему я здесь?

Хочу назад, к Рику. Мысль об Охотнике обожгла чувствительной болью – будто меня в чан с горячей водой окунули, – и, сдавленно вскрикнув, я распахнула глаза.

Спальня захлебывалась в холодных лучах раннего солнца. Из соседней комнаты доносилось тиканье настенных часов. Кто-то далеко за окном включил газонокосилку… Я повернула голову, залюбовавшись спящим Риком, со всей осторожностью сдвинула руку, которой он прижимал меня к матрасу, и выскользнула из постели. Я чувствовала себя разбитой, – и не удивительно, в четыре утра-то! – однако знала, что не смогу сейчас заснуть.

Приняла душ. Постирала несвежее белье и повесила его сушиться – все же надо было заехать к себе хотя бы ради этого! Переоделась в майку Рика, которая висела тут же, на сушилке, и долго рассматривала себя в зеркале. Неужели это я? Агнесса Ивелина Брунгильда Марко. Сирота из приюта и ходячее невезение. Неужели я стою в мужской ванной, полуобнаженная, счастливая и немного растерянная из-за пугающего чувства правильности происходящего? «Это твое место», – нашептывал внутренний голос, и я с ним соглашалась.

Мое.

Часы тем временем натикали без пятнадцати пять, и я, прокравшись на кухню, подогрела себе стакан молока, после чего вернулась в кровать, к Рику. Мне нечего бояться рядом с ним в его – нашем – доме. А сон – это всегда только сон, пусть он и похож на реальность.

 Во второй раз проснулась от того, что кто-то уверенно и довольно-таки сильно сжал мою ягодицу. Голую.

Ну, правильно, белье-то я постирала.

– Рик!

– Угу.

Я лежала на животе, уткнувшись лицом в матрас, майка закаталась (сама ли?) куда-то в район лопаток, под животом валик из скрученной подушки. И учитывая, что ниже пояса одежды на мне не было, поза получилась самой что ни на есть бесстыдной.

– Что ты делаешь? – Голос позорно осип, а внутри все задрожало от сладкой слабости.

– Смотрю на тебя и думаю, чего мне хочется больше: залюбить тебя до потери дыхания или выпороть?

Или что?

– Плохая шутка! – Я попыталась повернуться, чтобы заглянуть Рику в лицо, но он прижал меня ладонью к матрасу.

– Не шевелись. – Шевелиться? Серьезно? Да он почти в два раза больше меня, тут и захочешь – не вырвешься. – Знаешь, что я чувствовал, когда ты бросилась в погоню за черной воронкой?

Ой! Как-то мы с копчиком внезапно осознали, что дело пахнет керосином.

– Беспомощность.

Смазанным, ленивым каким-то движением Рик шлепнул меня по ягодице. Чувствительно, но не больно. Скорее, обидно.

– Ай!

С удвоенной силой стала вырываться, и снова безрезультатно.

– Отчаяние.

Оседлал мои коленки и переместил руку со спины на шею, фиксируя голову, из-за чего я вообще утратила способность двигаться. Единственное, что мне оставалось – бестолково махать руками.