Не обращая внимание на родителей, Инга тянула ручку в затуманенный угол комнаты… и смотрела на Мэтью.

— Ты хочешь, чтобы я пошел за ним? — спросил ее Мэтью.

Девочка кивнула.

— Но ведь… я уже узнал твой возраст…

В нетерпении, Инга топнула ножкой по кровати, в которую ее посадили в качестве наказания. Отец встал и направился было в ту сторону, куда полетел выброшенный кулон, но Мэтью остановил его волей сознания.

— Ты хочешь, чтобы я увидел что-то еще?

Она снова кивнула. Мэтью обогнул застывшего и почему-то ставшего двухмерным ведьмака и пошел в угол комнаты. Немедленно его окутало густым туманом. Он поискал глазами по полу в поисках золотой побрякушки и совсем не удивился, когда в паре метров от него что-то блеснуло. Он подошел ближе.

— Что за?.. — кулон оказался воткнутым в рваную прореху в тех самых ромбовидных обоях, наклеенных, как оказалось, прямо на грубую кирпичную стену. Это ж с какой силищей надо было швырнуть эту штуковину, чтобы она врезалась в твердую материю?

Машинально он потянул за цепочку, но та, казалось, застряла в стене, что было уже совсем непонятно. Даже если теоретически и возможно было зашвырнуть украшение так сильно, чтобы оно вонзилось в стену, уж совсем не понятно было, каким образом в глубь стены ушла податливая цепочка, а не медальон.

Спокойно, сказал он себе. Ты в подсознании, а не в реальном мире. Здесь может происходить все, что угодно.

Он потянул кулон на себя, пытаясь высвободить цепочку, но та застряла прочно, и он помедлил, осторожничая — вдруг порвется. И вспомнил — «она не рвется…» — и рванул ее на себя. Цепочка натянулась, как струна, и ему вдруг показалось, что поддался кирпич, за который она с другой стороны зацепилась. Он потянул еще раз, и действительно — кирпич заскрипел и медленно поехал на него. Откуда — то сверху посыпалась штукатурка, стена задрожала… Из образовавшейся промеж кирпичей тонкой, кривой щели хлынул луч света и пахнуло жаром и гарью, будто в соседней квартире полыхал костер или даже целый пожар. С опаской он подтянул цепочку еще немного и заглянул в эту щель.

— Тебе туда нельзя.

Мэтью вздрогнул и поднял глаза. Рядом стояла взрослая Инга — такая же, какую он ее оставил в реальном мире. Даже одета была так же.

— Почему? — удивился он. — Что там, за этой стеной?

— Тебе туда нельзя, — упрямо повторила Инга.

Там какой-то ее секрет, понял он. И она не хочет, чтобы он его знал.

— Но ведь ты, которая другая… Послала меня сюда. Твое подсознание хочет показать мне то, что скрывает твой мозг — даже от тебя самой. Что за стеной, Инга?

— Там ничего нет, — голос ее задрожал, она вдруг села на корточки и обняла колени руками, слегка раскачиваясь. — Я не знаю, что там…

Но он хочет знать — что там… Он ХОЧЕТ ЗНАТЬ. Жадное до информации божество вновь взорвалось щупальцами. Проникнув между кирпичами, оно принялось яростно вырывать целые куски из стены. Черный, клубящийся дым вырвался на свободу гигантским облаком и поглотил их двоих…

— Пожалуйста… — Инга уже почти плакала. — Не надо, не ходи туда.

Внезапно она встала, будто что-то пришло ей в голову.

— Я дам тебе кое-что другое. Кое-что поважней того, что за этой стеной.

Твердость в ее голосе заставила его остановиться. Втянув щупальца, он повернулся к ней и увидел, что на ее месте снова стоит ребенок — та Инга, что сидела рядом с больной матерью.

— Что же? — спросил он. Он знал, что его тянущуюся ко всему непознанному натуру непросто будет насытить.

Девочка протянула вперед руку, на что-то указывая. Он обернулся — из образовавшейся в стене прорехи, на клубах черного дыма, вылетел, крутясь, обожженный лист бумаги.

— Что это?

— Циркуляр, — спокойно сказала маленькая Инга и поймала лист. — Прочитай его.

Он действительно важен — это циркуляр, волнуясь, сообщили ему внутренние голоса. Мэтью взял из маленькой ладошки обожженный лист, помахал им в воздухе, чтобы сдуло искры, и аккуратно развернул. Сверху, в центре, над текстом, красовалась странная эмблема, в виде солнца с четырьмя лучами — шевелящимися и светящимися прямо на бумаге. Извилистым, на манер рукописного, шрифтом на уцелевшей части было напечатано — по-русски, но явно не русскими авторами.

«Глубокоуважаемый господин Нечаев,

Спешим отчитаться в отношении исследования, которое наша лаборатория провела в связи с возможным унаследованием Изабеллой фон Гриффенклау генетического кода Джеральда Гобарда (будь проклято его имя во веки веков). По результатам трех независимых анализов крови, взятых у подопытной в разное время, было достоверно установлено, что юная герцогиня фон Гриффенклау действительно является потомком Темнейшего, что означает, что семя его не было полностью истреблено, как нас в этом заверяли Правительство и Сенат. Подобное попустительство будет опротестовано нашими представителями в Сенате на ближайшем заседании Парламента, которое состоится 13-го мая сего года. Сенаторы Гори и Маккуин обязались подготовить ноту. Хоть Герцогиня фон Гриффенклау — существо из породы Ясных людлингов, зачатки Первородства в ее крови теоретически могут предоставлять опасность для Внестороннего Общества. Окончательное решение по этому сверхважному делу будет принято позже. Однако уже сейчас можно сказать…».