– Да, есть маленько, - согласился я, имея в виду совсем другое.

Расплатившись в кассе, я вернулась к машине, а Антон пошел переодеваться. Та самая тетка в черном тренче, которая смотрела на нас вместе с его отцом, сидела на скамейке, пила кофе из пластикового стакана и читала что-то в телефоне. Подняла голову, взглянула на меня с усмешкой и снова уткнулась в экран.

Сцепив зубы, я открыла дверь и села за руль. В конце концов, ничего ужасного не произошло, но я чувствовала себя крайне глупо. Как-то не так хотелось начать знакомство с родителями Антона. Да и его напряжение было не совсем понятно. Ну целовались, да, но не в постели же нас застукали. Вроде бы, мальчик взрослый, самостоятельный. Хорошо хоть представил меня. Иначе это означало бы, что наши отношения для него не играют никакой роли.

Но эта-то чего скалится? Ей-то какое дело?

Конечно, насчет тетки – это я преувеличила. Хоть она и была старше меня лет на десять, но выглядела дай бог каждой в ее возрасте. Роковая красотка. Интересно, Антон с ней знаком? Наверняка она не в первый раз здесь. Все-таки к автомеханикам ездят годами. Это как врач: найдешь хорошего и будешь его держаться.

– Поехали! – Антон сел рядом со мной.

– Свою здесь оставишь? – удивилась я.

– Да. Мне надо посмотреть, как твоя идет после ремонта.

– Все в порядке?

– А что может быть не в порядке? – чуть раздраженно ответил он.

Я пожала плечами и завела двигатель. Определенно что-то было не так. Я чувствовала.

Мы ехали, и Антон внимательно прислушивался к звуку. «Радио выключи», «газку», «сбрось», «притормози».

– Норм, - кивнул он наконец.

– Ты так все на звук определяешь?

– На звук – это когда уже критично. Обычно едешь, и возникает ощущение: что-то не так. Хрен знает, на уровне вестибулярного аппарата. Ритм, вибрация. А потом, может, через неделю или через месяц, что-то ломается, и понимаешь: да, не обмануло.

– Круто, - вздохнула я. – Я так никогда не смогу.

– Может, так и не сможешь. А вот многое другое – запросто. Если будешь смотреть и думать. Видишь мазду слева? Сейчас она перед тобой влезет. Поворотник не включит. Или включит, когда уже начнет перестроение. Как ты обычно.

– Откуда ты знаешь? – не поверила я.

В этот момент голубая мазда действительно всунулась передо мной, не включив поворотник. Я едва успела притормозить и злобно бибикнула.

– Ехала ровно и вдруг начала смещаться к разметке. Стопудовый признак. Большинство опасных ситуаций можно предугадать.

– Здорово! Мы ко мне сейчас? Тошку надо покормить.

– Да. Там решим, куда и как дальше.

Может, я и не могла определить, что не в порядке с двигателем, но напряжение, исходившее от Антона, чувствовала всей шкурой и всем нутром. Он говорил совершенно спокойно, даже улыбался, но мне словно тяжелую холодную лапу на грудь положили.

– Когда давишь полицейского, подворачивай немного колеса, - посоветовал Антон перед «зеброй».
– Так, чтобы наверняка. Чтобы уже не встал. Хороший коп – мертвый коп.

Я сдавленно хрюкнула и вцепилась в руль, когда машину тряхнуло.

Если бы он сказал что-то вроде: «подворачивай колеса, чтобы уменьшить ударную нагрузку», я бы, скорее всего, не запомнила. А так попробуй забудь. Перед каждым «лежачим полицейским» будет всплывать в памяти эта кровожадная картинка с раздавленным насмерть копом. И руки сами руль подвернут. Он действительно умел учить. Уже одна только мантра про убийц и самоубийц чего стоила!

– Руль! Упрись запястьями, побарабань пальцами и так оставь. Легко и нежно. Теперь-то я точно знаю, что ты можешь. Еще как!

– Енот! – фыркнула я. – А давай ты не будешь говорить о сексе, когда я за рулем?

– Наташа, - ответил он, чуть помедлив, очень спокойно. Слишком спокойно, - а давай ты не будешь называть меня Енотом?

– Но твои друзья называют?

Он не ответил.

Все страньше и страньше. А ведь было же нормально, когда я приехала. Неужели дело только в том, что его папаша и та коза нас поймали за поцелуями? Мне бы промолчать, но словно черт за язык дернул:

– Слушай, а что это за мадам, которая с твоим отцом была? Она так на меня пялилась, что прямо возникли страшные подозрения…

Я хотела шуткой разрядить атмосферу, но, похоже, сделала только хуже.

– Дома поговорим, - отрезал Антон.

Тут уж я заткнулась, напряженно глядя перед собой. Он тоже молчал, лишь изредка бросая: «левее», «притормози», «осторожнее». Молча доехали, молча дошли до дома, молча ехали в лифте. Как будто совсем другие Антон и Наташа всего три дня назад целовались и подгоняли его: быстрее, черепаха!

Мы вошли в квартиру, и Тошка, выпущенный из клетки, бросился не ко мне, а к нему. Наобнимавшись с Антоном, эта зараза прицепилась к моим брюкам: ну, мамо, не видите, что ли, дитятко хочет кушенькать. Вот уж точно, за жратву свой хвост продаст.