Она победно смеется.

— Гляньте-ка на нее. Я расстроила тебя, девочка?

А вот теперь я разозлилась. Ее слова, словно толчок, пробудили во мне воспоминания. Я вспоминаю Рона, Гарри и всё, что мне так дорого в жизни и дает надежду, а потом поднимаю голову.

Беллатрикс смотрит на меня с маниакальным блеском в глазах. Тоненькая ниточка слюны тянется вниз по ее подбородку.

Поворачиваюсь к Драко, чтобы видеть его реакцию. Он изо всех сил старается смотреть на меня с ненавистью и презрением, чтобы ублажить свою тетушку, но в его взгляде мелькает что-то, что напоминает мне о его отце. Нет, это не голод, который я так часто вижу в глазах Люциуса. Это жалость. Точно такое же выражение невольной жалости я когда-то видела во взгляде Люциуса.

— Драко, а тебе интересно, почему твоя тетя так озабочена тем, что происходит между мной и твоим отцом? — Ожесточенно спрашиваю я.

— ЗАТКНИСЬ! — Дурным голосом орет Беллатрикс, с кончика ее палочки срывается огненный луч. Но я так просто не сдамся. Если у Драко есть какие-то подозрения, то я этим воспользуюсь.

— Она спит с ним, Драко! — Выкрикиваю я и наблюдаю, как Драко бледнеет. — Ну, или спала. Поэтому она так себя ведет. Потому что думает, что я украла его у нее…

— МОЛЧАТЬ! — Глубокий порез рассекает мою скулу. — Я не буду мириться с подобной грязной ложью, грязнокровка…

— Я не лгу, Драко, клянусь! — Безрассудно продолжаю я. — Я видела, как они целуются. Да Бога ради, даже Волдеморт знает об их связи!

Широко распахнутыми глазами Драко смотрит на меня, его лицо белее мела. Беллатрикс поворачивается к нему, бледная, как смерть, от страха. Она подходит к нему и кладет руку ему на плечо, но он вздрагивает и сбрасывает ее.

— Драко, — нежно шепчет она. — Драко, она лжет. Я злюсь из-за твоей матери. Я бы никогда не стала спать со своим шурином. Я бы никогда не поступила так с сестрой.

— Но я видела вас! В Омуте памяти Люциуса я видела воспоминание о том, как вы устроили ему скандал из-за меня, потому что ревнуете! И поэтому вы сейчас здесь!

Она морщится, но не отрывает взгляда от Драко.

— Кому ты поверишь? — Тихо спрашивает она. — Мне, своей родной тёте, которая всю жизнь была предана сестре? Или грязнокровой шлюхе своего отца, которая последние пять лет отравляла тебе жизнь?

Драко вздрагивает при слове «шлюха», но к нему хотя бы начал возвращаться его обычный цвет лица. Он поворачивается к ней, слабо улыбаясь.

— Тебе, — отвечает он. — Конечно же, я верю тебе, тётя.

Она ласково касается его лица, проводя рукой по щеке и зарываясь пальцами в светлые волосы, на ее лице играет нежная улыбка. Драко тоже улыбается ей в ответ, смущенно краснея.

Господи, ну, что за семейка.

Они поворачиваются ко мне с одинаковыми улыбками на лицах, и я понимаю, что добром это не кончится.

— Ах, ты, лгунья! — Шипит Драко, бросая в меня жалящее заклинание, обжигающее скулу. — Какая же ты непроходимая тупица, Грэйнджер. Ты всерьез думала, что я поверю тебе, а не своей родной тете?

Стоя позади него, Беллатрикс кидает на меня торжествующий взгляд, и я сдаюсь, потому что им не нужна правда. Драко никогда не поверит мне. С чего бы ему? Я для него лишь грязнокровка, которая пытается увести его отца из семьи.

— Зачем бы ему… он бы не стал…

На мгновение его лицо искажает гримаса, как будто он никак не может решить для себя, что же все-таки проще принять: то, что его отец спит с его тетей, или то, что он спит с грязнокровкой.

— А скажи-ка мне, с какой стати ты рылась в воспоминаниях Люциуса? — Ощетинивается Беллатрикс. — Почему он допустил тебя к своему Омуту Памяти, если ты для него никто, простая узница?

Со злостью прикусываю кончик языка. Нет, ну, как я могла быть такой идиоткой?!

Беллатрикс едва заметно чертит палочкой в воздухе какую-то фигуру, и в ее руках появляется маленький серебряный нож. Недобро улыбаясь, она подходит ко мне, держа нож так, словно хочет преподнести его мне.

— Ты только что совершила фатальную ошибку, грязнокровка, — ее шепот пропитан ядом. — Этой маленькой ложью ты вынесла себе приговор.

Она делает шаг назад и поднимает палочку.

— Нокс!

Из комнаты будто разом выкачали весь свет, и я остаюсь в холодной, бесконечной темноте.

Ни черта ни видно. Одинокая, уязвимая, запертая в комнате с теми, кто наслаждается моими муками…

Откуда-то из темноты раздается тихое потрескивание. Мимолетный звук, но от него у меня мурашки бегут по спине.

— И не думай, что сможешь укрыться в темноте, Грэйнджер, — оттуда же, из темноты, до меня доносится голос Драко. — Мы прекрасно тебя видим. В конце концов, Рука Славы принадлежит мне, как бы часто отец не одалживал ее.