Внутри все переворачивается. Гарри действительно был ближе к Рону, я всегда знала об этом… ну почему же так больно?

— В самом деле. Итак, — безразлично разглядывая ногти на руках, начинает Эйвери, — совсем скоро ты должен будешь избавиться от нее, Люциус. В конце концов, если нам она больше ничем не может быть полезна, то и для тебя надзор за ней становится обузой, должно быть. Позволю себе заметить, ты вздохнешь с облегчением, когда избавишься от нее, уж поверь мне.

С трудом сглатываю ком в горле. Эйвери… знает! Или подозревает. Иначе и быть не может…

И Люциус… Господь всемогущий, ему придется убить меня. У него просто нет другого выбора. Его жизнь или моя.

Он бледен, потемневшими глазами сверлит карту, но я знаю, что он не видит перед собой ничего. Он вцепился в столешницу так, что побелели костяшки пальцев.

Эйвери и Драко наблюдают за ним, но Драко, кажется, более пристально. Он сильно хмурится, потому что реакция его отца не совсем ему понятна.

Он бросает на меня обвиняющий и крайне подозрительный взгляд, а затем вновь поворачивается к отцу. Неуверенно протягивает руку, касаясь Люциуса.

— Отец?

Тот резко встает, со скрипом отодвигая стул.

У меня перехватывает дыхание.

На короткий миг он закрывает руками лицо, справляясь с эмоциями; и вот оно, как обычно, застыло — невозмутимое и спокойное.

— Прошу меня простить, — едва шевеля губами, произносит он. — Я должен закончить последние приготовления к вечеру.

Не дожидаясь ответа, он поворачивается и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.

Повисает тишина.

Дрожа, бросаю взгляд на Эйвери и Драко. Все бессмысленно. Чувствую себя такой опустошенной и потерянной…

Едва частицы паззла складываются вместе, и приходит понимание, как меня начинает трясти от страха.

Драко смотрит на меня с подозрением и ненавистью так, словно хочет увидеть, как я страдаю, медленно и мучительно агонизируя, за то, что сделала. Он знал, что я небезразлична его отцу, но сейчас ему еще раз напомнили об этом, и его, без сомнения, это бесит.

А вот Эйвери холодно улыбается, глядя на меня. Заговорщицки. Как будто у нас с ним есть тайна, одна на двоих.

Что ж, в каком-то смысле так оно и есть.

Я вздрагиваю. Он знает…

Боже.

— Разве у тебя нет работы, грязнокровка? — бесстрастно спрашивает он.

Опускаю голову, потому что у меня нет выбора, и поспешно принимаюсь мести пол, пытаясь утихомирить вихрь лихорадочных мыслей, мечущихся в голове.

Сижу на кровати, подтянув колени к груди и положив на них подбородок, рассматриваю комнату, но на самом деле ничего не вижу перед собой.

Его не будет допоздна. Откуда я знаю? Он всегда задерживается, когда у него дела по поручению Волдеморта.

И когда он придет, на его руках будет кровь невинных детей.

Должно быть, он уже закончил к этому времени… свою работу, служащую ох-каким-высочайшим идеалам посредством убийств и пыток.

Меня тошнит от одной мысли об этом. Как будто я съела сахарную вату, гамбургер, хот-дог, запила все это молочным коктейлем и отправилась кататься на карусели.

Как он может? Как?

Он чудовище, ты прекрасно об этом знаешь. Всегда знала.

А Эйвери… Господи, ума не приложу, что о нем и думать.

Он знает. Либо догадывается… и сегодня Люциус укрепил его подозрения…

Нет, конечно же, он ничем не выдал, что спит со мной, но одно совершенно ясно: я ему небезразлична. Об этом знает даже Волдеморт, не так ли? Он сам мне сказал, когда я ужинала с ним давным-давно.

Хочу, чтобы Люциус поскорее вернулся. Мне нужно поговорить с ним об этом, подумать и решить, что делать с Эйвери. Хочу, чтобы он вернулся домой…

И на его руках будет кровь детей…

Дверь со скрипом открывается.

Поднимаю голову, непонимающе хмурясь: что-то он рано.

Наверное, задание было слишком легким, если он так быстро закончил.

Я убью его за то, что он сделал сегодня. Пусть катится ко всем чертям, но он не дотронется до меня после того, что сделал…

Проклятья уже готовы сорваться с губ, вот только… на пороге вовсе не он.

Драко.

Сердце пропускает удар.

Он входит в комнату, плотно запирая за собой дверь.

Его взгляд впивается в меня.

Смотрю на него в замешательстве.