— Однажды ты должен повзрослеть, знаешь об этом? — высокомерно произносит Люциус.

Еще одна затянувшаяся пауза, и когда Драко отвечает, его голос звучит очень угрюмо.

— Да, отец.

И вновь появляется это чувство — жалость, которую я однажды почувствовала к Драко. Не знаю почему, и мне очень хочется, чтобы это чувство исчезло, чтобы никогда не появлялось. Просто… он постоянно пытается угодить Люциусу, но у него никогда не получается.

С иронией думаю, что если бы Драко иногда отстаивал свое мнение, Люциус мог бы в конце концов начать уважать его. Ведь… не по этим ли причинам он уважает меня? Что же он сказал тогда, давным-давно? Я мог бы почти уважать тебя…

Он настолько привык, что люди делают так, как он говорит, что для него было в новинку встретить сопротивление.

Эйвери внезапно начинает смеяться высоким, мелодичным смехом, но он кажется мне скрипом ногтей по классной доске.

— Не бери в голову, Люциус, — протягивает он. — Мы найдем кого-нибудь нам в подмогу. Может быть, Уизли согласятся приложить к этому руку, если они не слишком заняты сегодня.

Замираю на месте, чувствуя, как холодеет кровь в венах.

Нет. Нет.

Вскидываю голову и вижу, что Люциус увлеченно разглядывает лежащую перед ним карту, не обращая внимания на Эйвери, но на скулах его играют желваки. С уверенностью могу сказать, что в данный момент он лихорадочно соображает, и я, кажется, догадываюсь, насчет чего: он, может, и ненавидит Уизли, но отлично помнит, что обязан Рону за то, что тот хранит наш секрет…

Верно?

— Думаю, это излишне, — его голос поразительно бесстрастен. — Мы ведь не хотим, чтобы они вновь взбунтовались? Только не сейчас, когда они так полезны для нашего дела.

Эйвери ухмыляется, хитро поглядывая на Люциуса.

— Темный Лорд говорит, что они, возможно, уже бунтуют.

Мне становится трудно дышать.

Уизли не стали бы… поверить не могу. Они не станут рисковать жизнью Рона, не станут!

Эйвери лжет. Лжет!

Но у него ведь нет на это причин.

И что? Я уверена, Уизли не будут…

— Что ты имеешь в виду? — спокойным голосом интересуется Люциус.

Эйвери нарочито небрежно пожимает плечами, разглядывая свои ногти.

И в этом есть что-то… неправильное. Он совсем не тот человек, который стал бы говорить что-то без особой цели. Пустые разговоры — не его профиль.

— Очевидно, то, что я пытался сделать с братом и сестрой, не слишком им понравилось, — лениво тянет он. — С тех пор они как-то неохотно… следуют приказам.

О Боже, о господи… Я… я не знаю, что думать.

Слышу судорожный вздох Люциуса, но когда он говорит, то не поднимает головы от карты.

— Я же говорил, что это была плохая идея, — скучающим тоном замечает он.

Эйвери ухмыляется.

— Ну, тем не менее, их ценность для Темного Лорда заметно упала, — бесцветным голосом произносит он. — Совсем недавно он говорил, что, может быть, от мальчишки будет больше пользы.

Непонимающе хмурюсь: к чему он клонит?

Люциус медленно поднимает голову, и на его лице читается понимание и неприязнь к тому, о чем говорит Эйвери.

Драко выглядит таким же сбитым с толку, как и я.

От улыбки Эйвери у меня внутри все леденеет.

— Он не может использовать мальчишку, — задумчиво тянет Люциус. — Если Поттер не приходит за своей грязнокровкой, тогда он не придет и за уизлевским отродьем.

По спине бегут мурашки, когда до меня постепенно доходит.

Как бы то ни было, до Люциуса дошло гораздо раньше: на его лице застыло напряженное выражение, как происходит всегда, когда он пытается скрыть свои истинные эмоции.

— Ну, если честно, Люциус, не думаю, что господин знает, что с ним делать, — произносит он, и я задаюсь вопросом: как много из этого разговора он спланировал заранее? В его словах звучит несколько… вымученная небрежность. — Уже дважды его планы заманить Поттера с помощью грязнокровки терпели крах, и у него создается впечатление, что нашего героя девчонка совсем не волнует.

Крепче сжимаю швабру, в сердце будто вонзили нож: боль невыносима, потому что я больше не могу лгать самой себе, что это неправда. Гарри два раза упускал меня. Знаю, что он не может ставить меня превыше всего магического мира, но… это все равно больно.

— Он начинает думать, что мальчишка Уизли будет более полезен, — продолжает Эйвери. — Тем более мы слышали из нескольких источников, что он был ближе к Уизли, чем к грязнокровке.

— Это правда, — вмешивается Драко. — Они всегда и везде были вместе, жалкое зрелище.