— В таком случае, что же такое «подлинная» отвага? — Я выплевываю слова прямо в его самодовольное лицо. — Убивать невинных, беззащитных людей? Заставлять их делать ужасные вещи только потому, что у самого кишка тонка? Пытать и истязать подростков за то, что они грязнокровки?

Он впивается в меня тяжелым взглядом, какое-то время не говоря ни слова.

— Нет. Настоящее мужество — значит абстрагироваться от всего и стремиться к своей цели и идеалам, чего бы это ни стоило. Я должен совершать поступки, которые общество считает неприятными, возможно даже ужасными, дабы служить своему делу, рискуя стать изгоем в своем мире, забывая о моральных принципах и рассуждениях о том, что такое хорошо и что такое плохо. И все ради того, чтобы достичь поставленной цели. Вот это и есть настоящее мужество и отвага.

На какое-то мгновение я теряю дар речи. Слова вертятся на языке, но я не могу найти те, что смогли бы в достаточно полной мере выразить мои мысли.

Наконец, я обретаю способность говорить.

— Вам не обязательно делать все это. Есть и другие способы…

— Правда? — прерывает меня Люциус. — Другие способы искоренить таких паразитов, как ты? Боюсь, что все же нет. По некоторым причинам в наше время люди приравнивают это к убийству.

— Естественно! Мы же не паразиты! Мы — люди, такие же, как вы!

— Ну, раз ты так настаиваешь, грязнокровка, — он приподнимает бровь.

— То, что вы делаете, это не храбрость. Если бы вы не были таким трусом, то отреклись бы от своего господина. Отказались бы совершать все эти злодеяния во имя Темного Лорда.

— А почему я должен отрекаться от него? — спрашивает Люциус. — Ты глубоко заблуждаешься, полагая, что мои поступки доставляют мне дискомфорт, и я мучаюсь угрызениями совести. Так вот, мисс Грэйнджер, у меня с этим нет абсолютно никаких проблем. Что бы я не должен был совершить, я делаю это в силу неких причин, и я готов зайти так далеко, как того требует положение, и неважно какой ценой.

— Но почему? — в полнейшем отчаянии спрашиваю я.

— Потому что цель оправдывает средства! — он повышает голос.

Странно, но я вспоминаю ту ночь, когда он похитил меня.

— Вы уже говорили это раньше, — я очень внимательно смотрю на него, пытаясь увидеть его реакцию. — Интересно, вы и вправду верите в это?

— У меня нет времени на пустые разговоры! — отрывисто проговорил он.

Кажется, это становится слишком личным для него.

Он грубо хватает меня за руку и тащит из камеры. Я не сопротивляюсь, следуя за ним по коридору — я слишком устала, истощена и сбита с толку его поведением.

Мы стоим перед огромными каменными дверями в просторную залу. Моя кожа горит в том месте, где он держит меня. Мы не обмолвились и словом с тех пор, как покинули мою камеру, но тот короткий разговор все еще вертится у меня в голове.

И как бы сильно я ни старалась, я не могу понять Люциуса Малфоя.

Может, ты приложишь больше усилий?

С какой стати? Почему я должна стараться понять его мотивы?

Я не могу.

Или не будешь?

Из-за двери доносятся громкие голоса.

Неужели, Волдеморт уже вернулся?

Хоть бы все пошло не так. Хоть бы они потерпели неудачу. Пожалуйста. Пусть все будет хорошо…

Я поднимаю глаза на Люциуса, он хмурится перед тем, как толкнуть дверь и впихнуть меня в комнату.

В зале много людей в черных мантиях. Почти все выглядят так, будто побывали в бою. Воздух вибрирует от их яростных криков — они о чем-то оживленно спорят.

Что-то просто обязано было пойти не так!

Единственный, кто не говорит ни слова — Волдеморт. Он стоит посреди залы с выражением нечеловеческой ярости и ненависти на отвратительно безобразном лице.

Я невольно вздрагиваю, когда смотрю на него, мое тело содрогается от ужаса. На мгновение Люциус опускает взгляд на меня, будто чувствует, как я дрожу.

А что он чувствует, когда смотрит на своего господина? Он с детства видел это лицо и уже привык, или же научился со временем скрывать свой страх?

Волдеморт подносит руки к вискам, а затем поднимает голову и кричит:

— ТИШИНА!

Этот крик леденит душу.

Тотчас же все Пожиратели Смерти замолкают. Стук моего сердца отдается в ушах.

Волдеморт не спешит продолжать, мертвая тишина повисла в комнате.

Их жизни зависят от настроения этого человека. Как они могут так жить?

Теперь ты должна делать то же самое. У тебя нет другого выбора.

— Вы все жалкие, бесполезные людишки! — выкрикивает он, оглядывая своих слуг, которые вздрагивают от его крика. — Мало того, что вы подвели меня, так теперь еще и оскорбляете тем, что сваливаете вину друг на друга. Как вы смеете вести себя так в моем присутствии?