— Товарищи. Обстрел бронекорпуса разными калибрами, дистанции от пятидесяти метров до километра. Ходовые испытания опытной серии в десять-шестнадцать машин, сколько успеете сделать. Потому что технологичность изготовления тоже оружие.

— Понимаем, не маленькие, — проворчал кто-то из инженеров.

— Точно, — улыбнулся нарком, — это же вы вчера в люке застряли?

Смешок вышел сдавленный. Корабельщик продолжил:

— Марш пятьдесят часов. Допускается один средний ремонт силами ремонтной роты и сколько угодно мелких ремонтов силами экипажа.

— Один ремонт на каждую машину? — поднял седые брови важный немец Гротте.

— У вас в роте что, эвакуатор на каждую машину? — Корабельщик поднял брови еще выше, явно издеваясь. — Один ремонт на роту.

Ворошилов хлопнул по столу:

— Дальше! Не отвлекаемся!

— Дальше замена катков… (инженер с шишкой на лбу содрогнулся)…Натягивание гусениц, выверка и пристрелка орудия силами экипажа. Форсирование брода, болота, стенка, косогор, колейный мост. После чего стрельбы. Да, товарищи, замена экипажа не допускается. Стреляют именно те танкисты, что прошли ходовые испытания.

— Постойте… — Фрунзе поднял руку. — Вас послушать, выйдут отличные танки. Для службы в мирное время! На войне, уж простите, важнее пушка и броня. Ради огневого преимущества можно и потерпеть некоторые неудобства. Вот, как на образце номер два.

— Образец не прошел испытание на покидание горящей машины, — отозвался Корабельщик. — В следующий раз макет мы будем поджигать, а по выскакивающему экипажу стрелять восковыми шариками с краской. Вот, — на полированный стол нарком высыпал щепотку желтых икринок и выложил знакомое многим воздушное ружье.

— Стрелять будем шагов с пятидесяти, как оно и бывает, если танк остановлен гранатой или пушкой, перед чужими окопами либо прямо на траншее.

— Но макет, подожженный на практике, может на практике убить конструктора, — осторожно заметил Гротте, самый авторитетный среди собравшихся инженеров. На вчерашних испытаниях важный немец шишку не получил, хотя и ободрал локти с коленями. Тем не менее, возражений по существу не нашел и он. Испытания действительно включали набор простых ситуаций. Например, Корабельщик мог затребовать вынуть из машины раненого — а при просовывании бессознательного тела в верхние люки гарантировано смещение костей и превращение перелома из простого в сложносочетанный. Извлекать же так человека с переломанным хребтом означает попросту его убить.

— Конструктор, не способный представить, что будет с его машиной в реальном бою, погубит несколько десятков или даже сотен экипажей, — Корабельщик сгреб шарики в бумажный кулек, оставив ружье на столе. — Такой конструктор нам зачем?

— Но хуже всего, что во время войны менять оснастку конвейера вам будет некогда. И даже понимая все недостатки техники, вы будете выпускать именно неудачную модель, и терять обученных танкистов по собственной глупости. Просто потому, что передышки на смену модели никто не даст, а на фронте нужна хоть какая-нибудь броня и прямо сейчас, немедленно.

— Вас послушать, на войне главный не генерал, а технолог! — проворчал Ворошилов. Буденный, переглянувшись с Фрунзе, опустил глаза в стол.

— Я который раз убеждаюсь, что вас не зря выбрали наркомом, — моряк потер виски пальцами. — Вы сразу поняли суть.

Ворошилов недоуменно хлопнул глазами. Техническая часть совещания зашевелилась, загудела.

— У нас есть минимум пять мирных лет, — нарком информатики улыбнулся. — Пользуйтесь этим. Не нужно судорожно бронировать гражданские машины, не нужно метаться от эрзаца к эрзацу. Наконец, есть мой опыт. Можно двигаться последовательно и получить, в итоге, хорошую платформу.

— Простите, что? — Фрунзе поднял голову от блокнота.

— Платформу, — Корабельщик развернул на столе альбом с эскизами той самой единственной выжившей модели. — Универсальный носитель разных видов оружия. Грубо говоря, металлический короб на гусеницах. Мотор впереди, трансмиссия там же. За ними механик. И только потом башня, аккурат посередине корпуса. Мы добьемся более равномерной загрузки катков, заодно и наводчик перестанет болтаться, как жесть на ветру. Ширина круга обслуживания два метра, войдет любая пушка.

— Вы называли машину Дыренкова бронесараем, а это что? Бронедворец? Зачем такой здоровенный сундук? — проворчал молодой, но уже с залысинами, питерец.

— Бронедворец у нас вот, — Корабельщик перекинул несколько листов. — На той же коробке делаем штабную машину, пехотный транспортер на отделение, ту самую мастерскую с краном, санитарную машину, бронированный подвозчик снарядов. И бронированный же заправщик, чтобы случайная пуля от пролетающего мимо самолета не уничтожала сгрудившуюся вокруг заправщика роту…