— Сейчас увидите, господин.

Роща и впрямь оказалась близко, буквально за поворотом. Подозрительно близко. Лунный свет здесь странно дрожал, тени были гуще, а воздух свежее. Повсюду носились светлячки, яркие в темноте, волшебные. И, могу поклясться, разумные. Мне казалось, я слышу, как они надо мной хихикают.

А ещё сверчки здесь не пели, но царила странная, подозрительная тишина.

Жутковато…

Однако после того, как я оказалась в совершенно другом мире да ещё и в чужом теле, такие мелочи уже не могли меня смутить.

— Господин, вы совсем не боитесь? — удивился Ванхи, и его голос тоже прозвучал как-то странно. Глубже, что ли.

Если бы ты однажды проснулся с мужским органом между ног и «папочкой»-психом, ты бы тоже не боялся, подумала я.

Страшно и правда не было, только странно.

В какой-то момент лисёнок спрыгнул у меня с рук и понёсся за деревья.

— Это ведь он домой так побежал? — пробормотала я.

— Да, — ответил мне чужой голос.

Я обернулась.

У меня за спиной стоял… точно не человек. То есть одет он был как человек: та же юбка, что и на мне, только красная; белая накидка, пояс с золотыми бубенцами… И с десяток, наверное, хвостов, они шевелились, как змеи или щупальца, только белые и пушистые. И уши, у незнакомца были роскошные лисьи уши. А ещё яркие, прямо как фонари, красные глаза. Может, среди своих он альбинос?

Он широко улыбался, и во рту у него сверкали острые клыки — такие, что я невольно сделала шаг назад. Потом опомнилась и тоже улыбнулась. У меня, конечно, клыков нет (у этого тёхи-принца вообще ничего нет), но улыбаться я раньше умела… Давно, в другой жизни.

— Вот и славно. Тогда мы уходим.

Кицунэ бросил один-единственный взгляд на Ванхи и снова улыбнулся мне. А потом в один миг оказался рядом и схватил меня за подбородок.

— Любопытно. И как же ты решился прийти сюда, человеческий принц?

Понятное дело, он ждал, что я испугаюсь. И я бы испугалась, останься он стоять вплотную ко мне. Но трогать — это было лишним.

— Руку убрал, — прошипела я, дёрнув головой.

Скорее, лапу — рука была когтистой и мохнатой. И кицунэ действительно её убрал. Потянул носом воздух, усмехнулся.

— Понятно… Я в долгу перед тобой, человеческий принц. А я не люблю быть должным. Чего ты желаешь?

И уставился на меня, словно мысли читал… Как Ли, короче. Ещё и улыбнулся, а потом ласково пропел:

— Я могу его вернуть. Могу заставить полюбить тебя в ответ…

«Щас я тебя голыми руками… придушу», — подумала я.

— Пошёл вон из моей головы! Ничего мне от тебя не нужно.

И я уже отвернулась, чтобы уйти, когда над ухом раздалось:

— Значит, отложенный долг? Ты мудра. Приходи ещё, девочка, мне будет интересно послушать тебя. Гости из других земель бывают тут редко.

Вместо того, чтобы соблазниться и послушать про «других гостей» (неужели похожих на меня?), я вхолостую ударила — и, конечно, мой кулак встретил воздух.

Ветер хлестнул по лицу, я вскинула руки, закрываясь.

А когда открыла глаза, кицунэ и след простыл.

Это тоже не слишком-то меня впечатлило.

— Какие мы все мистические… Ванхи? Как нам отсюда выбраться?

Евнух стоял рядом, я видела — но не отвечал, и когда я повернулась к нему, не удержалась от крика: лица у него не было. Весь он был, а лица не было — просто натянутая, гладкая кожа, ни глаз, ни носа, ни рта.

Так он стоял и, хм, таращился на меня (без глаз, ага), а я, дрожа, смотрела на него… Потом поняла:

— Ты не Ванхи. У него на руках синяя была кайма, а у тебя зелёная. Ты куда моего евнуха дел?

Безлицый Ванхи отступил в тень дерева — и совершенно в ней растворился.

— Эй! Погоди!

Но тут я увидела Ванхи — он стоял на краю поляны, отвернувшись, что мгновенно меня насторожило. Но кайма на рукавах была синяя и…

Лица у него по-прежнему не было.

— Да мать вашу! — не выдержала я. Страшно уже не было — наоборот, я всерьёз разозлилась. — Где мой евнух? Мне плевать, что у тебя нет рта, ты мне ответишь. Эй! Стоять!

Ванхи-без-лица снова отступил в тень, и я громко выругалась.

— Он больше не появится, — сказали за спиной. Что за привычка у местных — говорить из-за спины? Это по крайней мере невежливо. — Ты его не боишься, а он любит пугать. Нет страха — нет веселья.

Я сосчитала до десяти (помогло) и обернулась.

Позади стоял мальчик лет семи, одетый очень богато и красиво — синий шёлк мне особенно в глаза бросился, он явно был дорогим. Но ребёнка отличало не это, а длинные золотые волосы (я ещё не встречала среди местных блондинов). И раскосые, изящные глаза, яркие, как луна. Он был очарователен, этот мальчик, и абсолютно волшебен. Даже я, не привыкшая к местной нечисти, могла сказать, что ему далеко не семь, и от человека в нём только облик, да и то отчасти.