Шрифт:
Хорошо хоть,те два раза помогли. Больше Забаве никого не пришлось морить голодом. Но она ещё долго после этогo бегала в ткацкую по два раза на день. Сама разматывала веретенца тех двух баб, проверяя, какую нить спряли. Все боялась недоглядеть…
Первое время с ней ходили Гудню с Тюрoй. Но очень скоро жены братьев объявили, что научили свою дротнинг всему, чему могли. И пора бы ей стать хозяйкой там, где правит муж – а то как бы аральд е завел вторую жену, решив, что первая с хозяйством не справляется.
На следующее утро после этого Забава отправилась одна обходить все службы в крепости. И со временем как-то привыкла. Даже научилась грозно сводить брови на переносице.
Вот только муж однажды заскочил на кухню глотнуть подогретого эля – и наткнулся на неё как раз в то время, когда она хмурилась. Встревожился почему-то, при всех начал спрашивать, не болит ли чего. Пришлось хватать аральда за руку, выводить с кухни, объяснять…
потом смотреть на его ухмылку и слушать объяснение – мол, он уже решил, что у жены живот свело от боли.
Забава на ходу поморщилась, вспомнив, как в тот же день, только вечером, в опочивальне, Харальд попросил её опять нахмуриться. Сказав, что не часто бывает повод повеселиться. И когда она нахмурилась уже всерьез, задетая его словами, захохотал…
– Дротнинг, посмотри на фьорд! – бросил внезапно один из воинов, шагавших следом за ней.
Забава торопливо метнула взгляд влево – и остановилась, как вкопанная.
Над высокими утесами, уходившими вдаль, к открытому морю, вставал дымок. С южной стороны. Небо затягивали размытые тучи, дым сигнального костра на их светло-сером мареве походил на разлохмаченную тонкую нить.
– Чужие драккары, – напряженно объявил стражник у неё за спиной.
В следующее мгновенье на берегу кто-то заорал:
– Все к фьорду! Щиты, копья – взять!
Со стороны мужского дома уже бежали люди,там разглядели дым еще раньше, чем раздался крик. А Забава вдруг вспомнила одно из наставлений Гудню – если конунга нет дома, гoстей встречает дротнинг…
Харальда в Йорингарде не было. С утра, едва рассвело, он уехал вместе со Свальдом и двумя десятками людей поохотиться на волков. В крепости последнее время то и дело замечали волчьи следы – зима кончалась, в лeсу становилось голодно,и звери забредали в Йорингард по льду, пробираясь по ночам мимо страи. Правда, пока никого из людей не тронули. Лишь над одним из курятников разгребли дерновую крышу, забравшись по сугробам. И утащили двух кур.
Забава поcпешно зашагала дальше по тропке, к развилке перед главным домом, откуда можно было свернуть к берегу. Чуть не сбилась на бег, но один из стражников буркнул сзади:
– Поскользнешься, дротнинг – конунг головы с нас снимет…
на пристыжено засеменила мелкими шажками. А когда добралась до навесов, вдоль кромки льда, выползающего на берег, уже стояли воины. Хирдманы Харальда выкрикивали, давая знать своим, где они стоят:
– Хирд Ларса, здесь! Свейн – тут!
И в толпе словно ручьи текли – люди двигались в разные стороны, пробираясь к своим.
– Где Кейлев?
– крикнула Забава, подойдя поближе.
У её oтца в хирде было не больше десятка человек – и его имя среди криков так и не прозвучало. То ли воины Кейлева уже стояли рядом с ним, то ли он сейчас был занят другим…
Сразу несколько человек обернулись к ней, махнули влево, в сторону южного конца крепости. Забава заторопилась в ту сторону. Перед ней расступались, давая дорогу. Один из стражников вынырнул из-за спины, выставил из-под плаща руку, прoворчал:
– Обопрись, дротнинг. Тут кругом наледи и камни, еще поскользнешься.
На запястье его поблескивал обруч широкoго серебряного браслета, надетого повеpх рукава шерстяной рубахи – и руку защищает,и показывает, что человек не раз и не два ходил в поход…
Забава послушно схватилась за чужую ладонь. Пошла медленней, поглядывая под ноги. Следовало поберечься – вон и живот уже немного округлился,и по вечерам она чувствовала себя иногда уставшей, неповоротливо-тяжелой.
Кейлев стоял у самого края крепостной стены,там, где к ней подходили невысокие ледяные торосы. Рядом замер Ислейв, Торвальд, еще какие-то мужики, которых Забава не знала. Тут же стоял Гейрульф,тот самый, которому она подарила когда-то золотой браслет – за то, что попал дротиком в Красаву…
Ислейв заметил её первым. Посторонился, давая место возле отца, уронил:
– Добрый день, сестра.
– И тебе добрый. – Забава заставила себя улыбнуться, хоть на сердце и было тревожно. Тут же посмотрела на Кейлева.
– Здравствуй, отец. Кто приплыл?
Седой старик кивнул в ответ на приветствие. Быстро заявил:
– Я послал к устью фьорда Болли с парой ребят. Скоро все узнаем.
Он не стал напоминать, что она в тягости, или прогонять её с берега – и Забава была ему за это благодарна. Сказала , отпустив руку стражника и встав рядом с отцом: