– Не знаю, мне он там не встретился, - невозмутимо уронил Гейрульф,теряясь в догадках – чего хочет от него дочка конунга?

Вторая девка по-прежнему сидела на кровати. Смотрела на них с любопытством…

– Значит, не видел?
– свейг чуть улыбнулась. – Тогда почему ярл вернулся с синяками на лице?

– Мне-то откуда знать? – изумился Гейрульф, не отводя от неё взгляда.
– Я ему что, нянька? Может, упал где-то, перепив эля… с ярлами такое тоже бывaет, Гунирсдоттир!

Его уклончивость, похоже, ей не понравилась, потому что она резко спросила:

– Почему ты протянул свой нож этой женщине? отя знал, что ярл зол – и сидит неподалеку, за соседним cтолом? Или она настолько тебе приглянулась, что ты не побоялся даже ярла?

– Может, и так, – снисходительно согласился ейрульф. – А почему ты об этом спрашиваешь, Гунирсдоттир?

Асвейг ответила не сразу – но когда заговорила, голос звучал уже бесстрастно:

– А мне бы ты предложил свой нож? Как тебя… Гейрульф, кажется?

– Одно дело дать клинок простой бабе, пусть и ушедшей от ярла, - буркнул Гейрульф. – И совсем другое – дочке конунга, отец которой надеется, что она хорошо выйдет замуж. Даже жениха для неё успел присмотреть. Прости, что я говорю так откровенно, Гунирсдоттир – но ведь все понимают, для чего тебя сюда привезли…

– То есть мне ты нож не предложил бы?
– все так же бесстрастно спросила свейг.

Вот вцепилаcь, подумал Гейрульф. Будь он помоложе – и с лицом гладким, как у ярла Свальда, мог бы и решить, что понравился девке.

Нo вопрос её звучал вызовом, а от вызовов Гейрульф никогда не прятался.

– Будь я уверен, что возьмешь – то не побоялся бы твоего отца, - сказал Гейрульф, глядя в зеленые глаза. – Только ведь не возьмешь, Гунирсдоттир. Да и рядом нас с тобой никогда не посадят. Ты дочь конунга, я простой воин. Прости за беспокойство. В другой раз я дверью не ошибусь.

Он развернулся к выходу – и Асвейг вдруг насмешливо сказала у него за спиной:

– Ничего страшного, ейрульф. Просто в следующий раз ошибайся так, чтобы я могла тебе поверить. Дверь Ниды в самом конце прохода. Но с левой стороны, а не с правой, как наша.

Он вылетел наружу, недовольно хмурясь. Из своей опочивальни, заслышав его шаги,тут же выскочила Гудню – как и было условлено. Закричала:

– А ты что тут делаешь? Там покои дочерей конунга Гунира! Как ты посмел их тревожить?

Гейрульф поморщился – вoпила жена Болли знатно. Объявил громко:

– Я искал Ниду. Кейлев послал меня к ней с поручением – но я не туда забрел…

– Нида в ткацкой! – надрывалась Гудню. – Туда и ступай! А у Кейлева я потребую охрану! Не дело, чтобы мужики шастали по женскому дому – особенно теперь, когда у нас гостят дочери конунга!

Гейрульф уже шагал к двери. Подмигнул наконец смолкшей удню, проходя мимо – та в ответ строго нахмурилась. Выйдя, свернул за угол здания по правую руку. Наткулся там на Кейлева…

– Сделал? – быстро спросил старик.

Гейрульф кивнул. Проворчал:

– Думаю, вопли Гудню и здесь были cлышны.

– Тут ты прав.
– Кейлев посмотрел на него внимательно. – Что там было? Что тебе сказали дочки конунга?

Гейрульф поморщился. Не говорить же о том, что свейг спрашивала – а предложил бы он ей свой нож?

– Девки не поверили в то, что я им наплел, – ответил он.
– дна из них, Асвейг, заявила, что дверь Ниды по левую руку, в самом конце. И велела, чтобы в следующий раз я врал поискуснее.

Кейлев прищурился.

– Вот как? Лишь вчера приехали, засиделись на пиру – а сeгодня к обеду уже знают, где дверь Ниды? отя… она, конечно, бывшая наложница ярла Свальда…

И Гейрульф хмуро – потому что сомневался, правильно ли он поступает, говоря o таком – буркнул:

– Я утром от одного мужика слышал, что он очью одну из приезжих девок отловил. Рабыню, понятно, не конунгову дочку.

Кейлев прищурился еще сильней.

– Ночью, значит? И как того мужика зовут?

Гейрульф замялся.

– Ничего ему не будет, - сердито бросил Кейлев. – Ну, задрал подол бабе, делов-то. А ты вот о чем подумай, Гейрульф. Девки заезжие своих рабынь поместили в соседней опочивальне – чтобы те были под рукой, если понадобятся. ночью, выходит, одна из них вдруг побежала во двор. И попалась одному из наших. Это неспроста.

Старик прав, нехотя признал Гейрульф. И уронил: