Сванхильд нахмурилась. Заявила:

– А завтра я могу упасть и расшибиться насмерть.

Харальд оскалился. Она, словно не заметив этого, продолжила:

– Или умереть в родах. Да, у вас предсказали, что Рагнарёк родится – но что будет с его матерью…

– Замолчи, - прошипел Харальд. – Не смей болтать о таком!

Девчонка вдруг вздохнула. И ухватилаcь за его следующую косицу. Несильно дернула, стаскивая кожаную завязку – то ли нарочно,то ли просто рука дрогнула.

– А ты не говори мне про рабынь. Воз девок? Сам говорил, что сил у тебя хватит только на меня – если я буду сторожить место рядом с тобой!

– Поменьше ревности, дротнинг, - проворчал Харальд.

Сванхильд вдруг улыбнулась. Ни с того, ни с сего. Попросила, проворно расплетая косицу:

– Только не наказывай стражников. Они не виноваты. Ты сам сказал, что не приказывал им держать меня в крепости!

– У них будет нoвый приказ, – буркнул Харальд.

– А что насчет цепи? Ты дашь её?

н отшвырнул в сторону полотно, которое все еще держал в руках. В одно мгновенье расстегнул пряжку на её плаще, пробормотал, уже стискивая её в объятьях и вздергивая над полoм:

– После холодной воды лучше всего отогреваться теплым бабьим телом…

И тут новая Сванхильд, успевшая поднабраться дурной бабьей самоуверенности, наконец исчезла – а прежняя, привычная, вернулась. Девчонка метнула быстрый взгляд в сторoну двери, выдохнула:

– Сейчас рабыни придут. С элем.

– Значит, о бабах ты вспомнила? – резко бросил Харальд.
– А о том, что за стенкой теперь живет конунг Гунир, забыла. И прямо здесь заговорила о цепи, о том, что надо бы подслушать, о чем таком болтают дочки Гунира. Прежде чем играть в такие игры, дротнинг, надо сначала научиться осторожности!

Сванхильд беззвучно охнула, приоткрыла мягко-розовые губы. С ужасом глянула на стенку возле печки, за которой пряталась соседняя опочивальня.

И вот такая, испуганная, смущенная, залившаяся румянцем, она выглядела уже своей, родной, привычной…

А та, новая, улыбчивая и спокойная под его взглядом – даже не побледневшая! – настораживала.

Но ведь я сам этого хотел, вдруг подумал Харальд, прижимая её к себе – осторожно, под лопатками, чтобы не придавить живот.

Сам сделал все, чтобы Сванхильд прижилась здесь. Чтобы научилась высоко держать голову, чтобы поняла – она не рабыня, не бесправная девка из чужих краев, а хозяйка его дома. Дротнинг, наконец!

И все равно это было непривычно.

С щенками проще, мелькнуло вдруг у него. Когда звереныш, ещё полгода назад бегавший на коротеньких лапках, вдруг первым кидается вслед за волком, ты просто радуешься, что он вырос в доброго пса…

– Гунира сейчас в опочивальне нет, - объявил Харальд. – Я приказал стражникам у входа, чтoбы его дверь запирали на засов снаружи, как только он выйдет. И я, как только переступил порог, посмотрел на дверь опочивальни, где поселился гость. Учти это на будущее, Сванхильд.

Она кивнула – и он потянулся к ней. Торопливо лизнул губы – мягкие, гладким шелком приминавшиеся под его языком. Раздвинул их…

А потом, когда наконец оторвался, услышал:

– Поставь меня на пол. Пожалуйста. Тяжело, когда ноги болтаются. Теперь – тяжело…

Детеныш, с сожалением подумал Харальд. Приходится о нем помнить.

И он, поставив жену на пол, разжал руки.

– Так ты дашь цепь?
– тут же спросила Сванхильд.

Харальд придушенно фыркнул,тихо пробормотал:

– Вцепилась – и не отдерешь. Что мне с тобой делать, дротнинг? Слышал я про одного конунга, который свою жену цепями к кровати приковывал – как я его сейчас понимаю…

Синие глаза расширились, Сванхильд моргнула – но промолчала. Тихо, ни слова не говоря, подобрала с пoла покрывало, слетевшее у него с плеч, когда он её сгреб. Потянулась, чтобы опять накинуть на него – словно он был сосунком, за которым надо ухаживать.

Харальд молчал отобрал у неё тряпку, швырнул на кровать. Сказал, усаживаясь:

– Подождем твоих рабынь, раз уж ты их стесняешься, Сванхильд. А потом продолжим. Чтобы не вышло так, будто я напрасно раздевался.

Подсыхающие пряди волос разметались по плечам, щекоча кожу. В тело понемногу возвращалось тепло, поджавшееся от холода мужское копье оживалo…

– Может, оденешься?
– заикнулась было Сванхильд.

И сделала шаг в сторону сундука, на крышке которого леала приготовленная ей одежда.