— Лекарство от всех болезней? Панацея? Пеницеллин? Знаешь что-то похожее?

— Ничего об этих чудесных зельях мне неизвестно. Болезни исцеляют жрецы своей светлой магией.

Отлично. Похоже в этом мире источник антибиотика есть только у меня.

— Самодвижущиеся повозки? Летающие машины? Хоть что-то, что двигается быстрее нашей повозки?

Тиан снова не вспомнили ничего вразумительного. Похоже это очень маленький мир. Крохотный островок цивилизации в океане диких земель, нахватавший продвинутых технологий, но не способный их не только развить, но и хотя бы внедрить массово. Так обычно и бывает с незаслуженными подарками. Я не повторю ошибок прошлых героев. Не буду навязывать местным блага цивилизации, куда надёжнее полагаться на местные ресурсы.

Завтра мы войдём в деревню и вступим в первый серьёзный бой. Завтра мир узнает о возвращении Тёмного Властелина.

* * *

Запах гари чувствовался издалека. Слишком сильный для костра или даже одиночного опжара. И ещё один запах, напоминающий о пригоревшей яичнице. Рыцари не помелочились в борьбе с ересью. Поворот открыл мрачную картину, на месте деревни осталось пепелище. Напротив каждой сожжённой хижины человеческие останки, привязанные к столбу. Сколько материала перевели понапрасну… Ублюдки. Хотя выжившие есть, в основном дети и подростки, кстати вспомнились слова покойного настоятеля о дефиците рабов. Собраны в загоне из веток, как скот. Хлипкую ограду легко сломать или перепрыгнуть, но смелости на это ни у кого не хватает. Да и ограду они наверняка построили сами.

Рыцари уже заметили мой отряд и заняли боевое построение. Приобняв одной рукой Кару я поднимаю знамя другой, одновременно вспоминая все поводы для ненависти, успевшие накопиться в новом мире. Кара счастливо улыбается и издаёт свой жуткий крик. Услышав его несколько раз я даже нахожу это немного милым. Мои бойцы тоже чувствуют тепло «Чёрного Солнца». Мертвецы синхронно топают ногами, компенсируя этим неспособность выкрикивать что-то бравое, я пересчитываю врагов. Действительно три лдесятка, плюс командир. Он же единственный в латных доспехах, на его плече двуручный меч, от одного взгляда на который мой сломанный клинок кажется ещё меньше, будто съёживается. Остальные снаряжены скромнее, но вполне функционально: кольчуга, открытый шлем. В руках короткие копья и щиты, у некоторых при себе мечи и арбалеты. Последнее особенно неприятно. Хороший повод не подходить ближе, сколько там у них эффективная прицельная дальность, метров 200–300? Не хочется заканчивать путь из-за шальной стрелы, так что оставляю трёх мертвяков рядом в качестве живого щита. Тиан благоразумно прячется за ними, не стесняясь присесть. Я приказываю мертвякам бежать вперёд изо всех сил. Среди них пять упырей, поднимать их уровень было утомительно, но оно того стоит. Они могут двигаться быстрее, но получили приказ смешаться с толпой и не выдавать свою исключительность. Скелеты выжидают, готовые, ка и подобает гвардии, вступить уже после начала схватки.

Вражеские арбалетчики дают залп. Хотя залпом назвать это можно с натяжкой, бьют вразнобой, тянут с перезарядкой. В итоге только часть болтов находит свои цели. Несколько мертвяков пошатнулись, один даже упал, но тут же подскочил и продолжил движение. Видя это стрелки откладывают арбалеты и берут в руки копья, присоединяясь к основному построению.

Мертвецы наваливаются на стену копий яростно размахивая руками. И древка ломаются одно за другим, оставляя наконечники внутри мёртвой плоти. Эх, мне ведь их потом выковыривать. Не все враги успевают достать мечи из ножен, мертвяки наваливаются на них своей пахучей тушей, валят наименее расторопных на землю. И вот тут упыри обнаруживают себя, молнией носясь от одного сбитого с ног к другому и разрывая беспомощным врагам глотки. Латник, всё это время держащийся позади наконец начинает командовать. И его первый приказ более чем адекватен:

— Отходим! — и ту же подаёт личный пример отряду, он бежит к загону с пленными, все, кто ещё стоят на ногах следуют за ним, оставляя сбитых с ног на верную смерть. Неужели всё так просто? Увы. Бой ещё не окончен. На земле осталось всего девять врагов, а живые двигаются немного быстрее мёртвых. Я приказываю мертвецам остановиться, едва не сорвав голос. Свежие тела так и просятся, чтобы их вернули в строй уже на моей стороне. Но враги перегруппировываются у загона, часть из них снова берётся за арбалеты. Нет, на такую очевидную уловку я не попадусь мы и так уже превосходим их числом. Из загона вытаскивают двоих. Лиц не видно, но рыжие косы бросаются в глаза. Второй же крепкий мужик с заметной бородой, у остальных в загоне такая вырастет ещё не скоро. Дервенский староста?

Враг что, рассчитывает разыграть сцену с заложниками? Забыл, что сражается с Тёмным Властелином? Даже будь я хоть трижды Герой в сияющих доспехах, всё равно не опустился бы до переговоров с террористами.

Латник подносит к лицу металлический конус, ярко сверкающий от солнца. Да ладно, у них есть примитивные мегафоны! Мне нужна эта штука. Голос врага звучит куда увереннее, когда не призывает отступать:

— Твоя рыжая сучка у меня в руках, Отродье Тьмы! И другие твои прислужники тоже! Все они признались в ереси! Если тебе дорога их жизнь, перестань прятаться за спинами мертвецов и сразись со мной в честном бою!

Ага, на эту разводку про честную драку я в последний раз повёлся в начальной школе. Тогда же на болезненном, но бесценном опыте уяснил, что под «честным» подразумевается бой, в котором у взывающего к чести подавляющее преимущество. Например латы и двуручный меч против ножа. И группа дружков готовых придти на помощь, если даже очевидного преимущества окажется недостаточно. Я начинаю смеяться достаточно громко, чтобы голос преодолел дистанцию стрельбы. Бедные мои голосовые связки.

— Ты и правда думаешь что моими слугами могут быть эти жалкие трусы? Словно овечки забились в загон и смотрят, как режут их братьев, покорно ожидая своей очереди. Лишь те, кто готов сражаться за свою жизнь, пусть даже камнями и палками, удостоятся благословения Тёмного Властелина. Найдётся ли хоть один достойный?

И я чувствую ненависть, крепко замешанную со страхом и горечью, исходящие из загона. «Чёрное Солнце» сияет ещё ярче. Его лучи простираются вперёд, проникая в сердца запуганных маленьких человечков и придавая им силы. И в спину рыцарей летит первый камень вперемешку с проклятиями. И ещё один, и ещё. Камни не могут причинить серьёзного вреда, но это и не нужно, достаточно того, что враги инстинктивно развернулись и прикрылись щитами. И в этот момент я приказываю мертвецам атаковать. Не словами, они воспринимают мои мысли. Это что же, можно было не орать? В спины рыцарей летят склянки с ядом, большая часть пролетает мимо, но несколько достигают цели, и получив порцию отравы в рукав или за шиворот, жертвы начинают крутиться волчком. Это не придаёт построению прочности, и ряды обороняющихся смятены до того, как в них врезаются мертвецы. Их командир успевает вспороть кончиком меча живот заложника, а затем выхватывает из — за пояса фляжку и опрокидывает содержимое под шлем.