С яростным криком командир рыцарей врывается в бой. И надо признать он чертовски хорош. Слишком крепко стоит на ногах и достаточно силён, чтобы снести мертвяку голову одним ударом. Он машет клинком словно мельница, и пока остальные враги умирают один за другим, отсекает уже третью голову. Чёрт побери, неужели этот бронированный ублюдок в одиночку может перебить мою армию! Что же было в чёртовой фляжке?

И я бегу вперёд. В конце-концов в этой свалке врагам не до прицельной стрельбы. Сжимая свой недоклинок я кричу:

— Ну же, ты хотел сразиться, нападай на меня!

Мертвяки отступают от латника, переключившись на более уязвимые цели. И он идёт ко мне. В своих непробиваемых латах, со своим огромным мечом, наверняка ухмыляется под слоем металла. Три скелета пытаются преградить ему путь, но один взмах двуручника, и они рассыпаются кучей костей. Рыцарь делает шаг вперёд.

— Здесь всё решится, Извечный Враг! Я лично убью тебя и стану героем. Король Гайрон… к чёрту Гайрона, я, Морт Миррик, сам стану королём!

Он делает ещё шаг и с грохотом падает на землю. Две пары костяных рук вцепились ему в лодыжки, третий скелет ещё не успел до конца собраться, но мёртвой хваткой удерживает правую руку. Скелеты прекрасно умеют притворяться мёртвыми. Рыцарь извивается ужом и умудряется перекатиться на спину, но ещё несколько мертвяков присоединяются к куче-мале. Его руки разжимают и растаскивают в разные стороны, меч выдергивают вместе с наручем, самый жирный мертвяк усаживается на бронированный живот. Рыцарь рычит как зверь, на мгновение кажется что он сможет вырваться, но спустя пару минут обмякает. Перегорел. Вряд ли он сейчас сможет даже пошевелить рукой, и всё же я не рискую, мертвяки продолжают фиксировать поверженного врага, пока я медленно подхожу и рывком стягиваю шлем. Знакомая усатая морда, я помню его при дворе, хотя сейчас эта морда до неприличия раскраснелась и искажена гримасой. Глаза залиты кровью, сосуды полопались от напряжения. Ничего, скоро ты сможешь расслабиться.

— Так значит тебя зовут Морт? Иронично, но думаю из тебя получится настоящий Рыцарь смерти.

На мгновение лицо рыцаря проясняется

— Тебе не победить, — из последних сил хрипит он. — Вместо меня придут паладины. — поверженный враг делает глубокий вдох. — А та рыжая сучка сама прибежала ко мне. Она продала тебя с потрохами! И в постели чудо как хороша. Тебе некому доверять в этом мире, Тёмный…

— Спасибо за откровенность.

Лезвие сломанного меча вскрывает сонную артерию. На этом битва окончена.

* * *

Мертвяки под руководством Тиана раскладывали тела врагов и сортировали трофейное оружие. Выжившие крестьяне разломали загон и столпились вокруг умирающего старосты. Над телом сидела рыжая. Она посмотрела на меня с такой ненавистью, будто это я убил её отца. Я ответил взаимно неприязненным взглядом. Староста заметил это и из последних сил приподнялся:

— Повелитель, молю вас… Не убивайте мою дочь…

И умер. Потратил последний миг жизни на защиту той, кто этого недостоин. Ничего, ты ещё у меня повоюешь.

Я посмотрел на рыжую.

— Морт перед смертью всё мне рассказал. Может объяснишь ради чего ты пожертвовала родной деревней, лишь бы хоть немного мне досадить?

— Ты убил моего любимого! И сделал из него скелета, ты Проклятый Извечный Враг!

Понятно. Не к охотнику она ходила. Кто из троих? Пик, прости за откровенность, но явно не ты, сопляк вроде был смазливым, но вожак больше подходил на роль альфа-самца.

— Надо же. И за какие заслуги ты полюбила одного из этих убийц, грабителей и насильников?

— Ты ничего не понимаешь! Он хотел на мне жениться! Собирал деньги на откуп, ведь отец никогда не отдал бы свою дочь голодранцу. А ты всё уничтожил? Ненавижу тебя! Будь ты проклят! Что, теперь убьёшь меня, Тёмный Властелин?

— Нет. — Я зловеще улыбнулся. — Исполню последнюю просьбу твоего отца. Я изгоняю тебя.

Девка изумлённо замолчала. И куда только делась ярость? Всего-то надо дать маленькую надежду выжить.

— Отныне ты не не существуешь для Тёмного Властелина. Можешь не бояться моего гнева. — Я выдержал паузу. — И не рассчитывать на мою защиту от тех, кто из-за тебя лишился возлюбленных, братьев, родителей. Убирайся прочь.

Рыжая нервно обернулась. Толпа крестьян, до которых медленно доходил смысл моих слов, приближалась. Не слишком то хочется смотреть на то, как её накажет гнев народа. Но это нужно не мне, а людям, теперь уже моим людям. Хотя несколько парней остались в стороне. Один из них, самый рослый, даже придержал за локоть ретивого товарища. Я отметил этого гуманиста.

В лицо рыжей прилетел первый камень. Девка покачнулась и попыталась побежать. Плохая идея, почувствовав что законная добыча может ускользнуть толпа взревела как бешеный зверь и тоже побежала.