— Значит, крышу сносит от моего вида? — улыбаясь во все свои 32 зуба, спрашиваю я.

— Это все, что ты услышала?

— Ага, — совсем очумев от счастья, подтверждаю я.

Сашка тоже улыбается и своими руками накрывает мои ладони.

— Дай нам полгода, и обещаю, буду целовать тебя каждый вечер на этой гребаной лестнице.

— А к нам приходить будешь?

— Буду. Только прошу, не смотри на меня так!

— Как?! — удивленно хлопаю я ресницами.

Вместо ответа он наклоняется совсем близко ко мне, почти касаясь своим носом моего, и целует меня в нос. А потом хрипло добавляет:

— Как будто мы уже у тебя в подъезде.

И до самого лета мы держимся намеченного плана. Оба прилежно учимся, Сашка даже выходит на повышенную стипендию. Я успешно сдаю экзамены. Стас вовсю растет, каждый раз радуя нас своими новыми открытиями.

Нас все еще тянет друг к другу, до дрожи в руках, до скрежета зубов. Но все, что мы себе позволяем, так это держать друг друга за руки во время наших вечерних прогулок.

Галина Петровна! — взволнованно вскликиваю я, а больше ничего сказать не могу.

— Что, Саш? Мне кажется, что это идеальный вариант. Или ты где-то уже работаешь?

— Нет…

— Вот и отлично. Ну чего ты там испугалась?

Ну правда, что мне же каждый день предлагают работу… в школе. Так и хочется что-нибудь съязвить, но все же сдерживаю себя.

— У тебя есть какие-то возражения?

Если честно, миллион, это же очевидно!

— Или работа в школе тебе не подходит по статусу?

— Галина Петровна, какой статус? Дело же не в школе…

— А в чем? Или ты английский забыла?

— Нет, не забыла! Просто посудите сами… Опыта у меня ноль, я же никогда не работала особо со школьниками.

— Скажи еще, что ты с детьми общаться не умеешь. Или ты дома со своими в молчанку играешь? Еще возражения?

— Ну а как же… я. Наша история со Стасом, Сашкой.

— А что за история? — упрямится Галина Петровна.

Я лишь безнадежно вскидываю руками.

— Александра, прошло почти 17 лет с тех событий. Я никого ни во что посвящать не собираюсь. А если ты думаешь, что район только вами до сих пор и живет, то смею тебя разочаровать. Не ты первая, не ты последняя. К тому же, важно не то, что было, а какими вы выросли. А с этим у вас все в порядке, я же вижу.

А чего я, собственно, боюсь? Школы? Так я теперь с ней лет на одиннадцать точно неразрывно связана — пока девочки не выпустятся, мне от нее никуда не деться. Сплетен, пересуд? Так дети однозначно что-то вытворят, и опять мне выслушивать кучу претензий относительно своей банды. Или того, что не справлюсь? Но ведь жизнь научила, что безвыходных ситуаций не бывает, и справиться можно со всем, иначе, клянусь, Кирилл был бы последним ребенком в нашей семье.

Прошлого я своего боюсь, воспоминаний. Оказаться в начальной точке, где все и началось. Но уже поздно метаться, я и так погрязла в этом с головой. Мало того, что не просто в город вернулась, так еще в бабулину квартиру. Нет тут пути обратного, нет.

— Я согласна, — сама себе выношу вердикт.

Квартира обнаружилась вполне целой. Не скажу, что уровень грязи в ней значительно снизился, но, по крайней мере, не стало хуже. В коридоре нас встречает одинокий Кир.

— Где все?

Кирюха немного жмется, но поясняет:

— Бакса выгуливают.

Он слегка краснеет, благо девчонки пулей проносятся мимо нас в свою комнату. Не хочется устраивает допрос при них, они ж потом все доложат, кто, кого и кому выдал.

— А если по правде?

Сын печально вздыхает, но молчит.

— Кир?

— Гулять ушли.

— Давно?

— Угу.

— Ясно. Дамир ужин приготовил?

Кивает. Хоть что-то.

— Ладно, моем руки и кушать. Не будем их ждать.

На плите обнаруживается обычный суп из курицы. А я-то в душе надеялась на что-нибудь поэкзотичней, хинкали там или долму. Я когда-то в своих порывах развития у Дама этнической идентичности пыталась приучить готовить его что-нибудь из кавказской кухни. Раньше мне казалось очень важным, чтобы он не терял корней со своей прежней жизнью, но, кажется, усилия мои прошли мимо.

Кушаем мы вчетвером. Девочки щебечут про школу, а я рассказываю Киру про робототехнику. Тот пока без особого восторга относится к моим словам, но по глазам вижу, что заинтересовался. Что ж, уже какой-то прогресс.

После ужина девочки завалились перед телевизором. Кирюха опять мается вокруг меня, пока я мою посуду.

— Кирюш, может сходим погулять? — идти куда-нибудь нет никакого желания, и так с малявками круги по городу наворачивала. Но смотреть на кислую мину сына совсем уж невозможно.