— Значит, нам повезло, что через пару дней я получаю аттестат.

В этот раз я целую его сама.

На выпускной я не иду. И как бы меня ни уговаривали родители и Сашка, упираюсь как могу. А что мне там делать? Весь вечер на Сомову смотреть, как ее театрально мутит от моего присутствия? Или волочиться за Аленкой, которая с уходом Сашки таки обзавелась друзьями. Нет, я не страдаю, и нет, не жалею себя. Просто в этом нет никакого смысла. Это вон, у людей прощание с детством и всем остальным, а у меня это все уже прошло. По-иному, но я уже давно распрощалась с школой летом 10-го класса. А то, что фактически ухожу только год спустя, так это еще ничего не значит. В итоге все смиряются с моим решением.

Я даже на торжественное вручение аттестатов хочу идти в джинсах, но мама все же умудряется убедить меня надеть платье. И где только взяла? Но платье оказывается идеальным для меня и моего настроения. Пока все наряжаются в рюши и километры органзы, мама выбирает для меня свободное платье темно-синего цвета. Простое, с вырезом-щелью, оно едва доходит до колен. Чего я, кстати, слегка смущаюсь, ибо к юбкам не привыкла, ни в каких их проявлениях. Волосы я просто распускаю, придавая им целенаправленный небрежный вид. Алена ловит меня и заставляет красить глаза, подводить губы. Сама я в этом профан, но подруга не отстает от меня, пока мой взгляд не становится агрессивно-томным. И чего она этим пыталась добиться, я так и не поняла. Еще я пытаюсь уговорить родителей не идти со мной в школу. Сашку тоже прошу, но он говорит, что идет не ко мне, а к Алене. От чего меня настигает волна возмущения, но так и не понимаю от чего именно, от того, что он выкрутился или от того, что не ко мне. Но меня никто не слушает, поэтому в последний вечер школы в актовом зале собираются все — папа с мамой, бабуля, Сашка, их с Аленкой родители, еще и Стаса в итоге притащили.

Вручение аттестатов проходит быстро и без лишних эксцессов, ибо все торопятся на набережную смотреть салют, а потом гулять в ресторан. Мне торжественно вручают аттестат, а еще награждают грамотой за особые успехи в изучении английского языка. Я стою на сцене, и мне очень хочется закатить глаза, здесь неуютно, потому что на меня опять смотрят ВСЕ. Ну, ладно-ладно, не только на меня. Но я не хочу всеобщего внимания, оно меня душит. Спасает то, что я смотрю на Сашку со Стасом на руках. Саша машет мне и показывает мне большой палец в знак одобрения. Он сегодня даже надел костюм — синие брюки, пиджак, белая рубашка. Но хоть галстук не взял. Тоже нашли мне событие века!

Наконец-то мои мучения окончены, и Алена со своими родителями и всеми остальными участниками торжества уезжают гулять дальше. А мы все бредем домой. Уже у подъезда Сашка вручает сына моей маме, а сам поворачивается к отцу:

— Сергей Петрович, мы бы хотели сегодня с Александрой вдвоем погулять. Как-никак такое событие.

Вот же хитрец! Все просчитал, ведь не у матери меня отпрашивает. Сашка всегда, несмотря ни на что, отцу нравился.

Папа тоже молодец.

— Ну что с вами делать, идите. Только к утру уж верни… Александру.

И под пристальный взгляд мамы, папа уводит ее, Стаса и бабулю в подъезд. По-моему, это заговор.

Я тоже смотрю на Чернова, пытаясь скопировать фирменный мамин взгляд. Но Сашка лишь улыбается и обнимает меня за талию.

— Пошли уже

— Куда?

— Гулять, сказал же.

И мы идем. Катаемся по городу, гуляем по паркам, едим мороженое. Нас охватывает пьянящее чувство свободы, когда никуда не надо. И ты просто идешь с ним за руку, без плана, без цели, и наслаждаешься моментом, наслаждаешься своим спутником. Как бы я ни любила Стаса, и как бы родители мне ни помогли, я была прикована к ребенку. Да и наши отношения с Сашей всегда представляли собой триаду Я-Стас-Сашка. А тут мы были только вдвоем в целом мире. И это тоже необыкновенно, когда можно вот так вот целоваться или обниматься, не обращая внимания на толпы людей вокруг.

Уже ближе к полуночи мы оказываемся около его дома. На улице прохладно, и Саша давно отдал мне свой пиджак. Мы бесстыдно целуемся на лавочке, пока кто-то из соседей на нас не цыкает.

Чернов утыкаться носом мне в висок и шепчет:

— Пошли к нам. Мои всю ночь выпускной праздновать будут.

И я знаю, к чему он клонит. Но вся решимость, которая зрела во мне все эти месяцы, куда-то не то что теряется, скорее просто смущается и скукоживается. Обдумываю его слова, а этот соблазнитель кусает меня за мочку уха. Вот же…

— А где мои цветы? — пытаюсь отшутиться я, скрывая свою неловкость.

— Дома.

— Почему дома?!

— Потому что подумал, что если я тебе их в школу притащу, ты меня там же этим букетом и огреешь.

— Аааа, ну это ты правильно подумал.

И мы смеемся легко и свободно. И я понимаю, что готова пойти за ним куда угодно. Встаю с лавочки, и Сашка все понимает правильно, берет меня за руку и ведет в темноту подъезда.

Я впервые у них дома, но времени на то, чтобы оглядеться, у меня, нет. Мы особо и не торопимся, просто… Просто нам нет дела ни до чего остального.

Он целует меня жарко и жадно, а я своими пальцами больно цепляюсь за его шею, плечи. И этого мало, чертовски мало. Мне мало его губ, мне мало его прикосновений. А еще на нас до ужаса много одежды. Хочется чувствовать его всего.

Мы каким-то чудом попадаем в его комнату, потому что будь моя воля, то мы начали бы раздеваться еще в коридоре. И это так невероятно, касаться обнаженного тела, ласкать его пальцами, задыхаться в объятиях друг друга. С моих губ срывается громкий стон, и, кажется, должно быть от этого неловко, но Сашка, напротив, улыбается мне куда-то в шею. И лишь просит: