— Это невозможно! — Мужчина смотрел куда-то в стену, был растерян.

— Что невозможно?! Марк, что невозможно!

— То, что ты помнишь… это не твои воспоминания.

Он повернулся к ней. Они посмотрели друг на друга, глаза в глаза.

— Чьи же они тогда?

У него заходили желваки, Сабрина боялась его ответа. Даже смотреть в глаза умирающего мужа было не так страшно.

— Моей любимой… Она умерла тридцать лет назад… Её убила любовница Эриха.

Пауза.

— Что вы говорите?! — Женщина поднялась с дивана, попятилась прочь от мужчины. — Это чушь! Зачем же вы врете? Зачем?! Это мерзко!

Она хотела уйти. Она не хотела верить.

— Зачем? Как же мерзко! Врете… врете…

В ней всколыхнулась волна паники. Было что-то в его словах такое, во что можно было поверить, несмотря на доводы рассудка.

Марк схватил её за плечи.

— Успокойся! Тамара, успокойся…

— Вы говорите неправду!

— Тамара!

Она замерла.

— Как… как ты меня назвал?

Это имя взорвалось в её тело, затронуло каждую клетку, горячей лавой коснулось лица, рук, ног…

— Тамара, — повторил мужчина, заглядывая ей в глаза.

Для неё это было слишком остро, слишком больно. Сабрина потеряла сознание.

••• •••

Она проснулась с мыслью, что это был сон. Вся жизнь была сном, и она наконец-то проснулась.

Он сидел у окна, залез с ногами, будто юный непослушный мальчишка, и смотрел на неё.

Увидев, что она проснулась, Марк Нойман подался вперед, но не слез с подоконника. Замер, как будто она, Сабрина, была добычей, которую нельзя спугнуть.

Сабрина подумала, что этот мужчина очень пластичен. И что ему плевать на условности, захотел — залез на подоконник, и смотрелся в такой позе органично. Эрих был не таким, и ей это, пожалуй, нравилось.

— Сколько времени? — Сабрина протерла глаза.

Она не спрашивала, почему лежит в его (она была уверена, что его!) постели. Лучше не знать!

— Три часа ночи.

Она вздохнула и посмотрела на потолок. Где-то там, то ли рядом, то ли в другом измерении, сидел мужчина, и не сводил с нее напряженного взгляда.

— Расскажи мне… — попросила Сабрина жалобно. — Или же… быть может, я сошла с ума?

— Не сошла, — в тишине комнаты этот ответ прозвучал как вердикт. — Твоя душа вспомнила меня.

— Как… Как это возможно?

— Я… я не знаю, Сабрина, — он был растерян. — Я не знаю.

— Я не могу в это верить. Ты же же понимаешь, что верить в такое нельзя…

— Тебя можно понять, — она смотрел на неё, лежащую в его кровати, и вспоминал о чем-то своем, далеком, забытом, сложном.

— Кем ты был для меня?

— Защитником, другой, братом, любовником, женихом, будущим мужем. Выбирай, что понравится!

— А я… кем я была для тебя?

— Ты… это сложно. Ты просто меня понимала. Ты… ты была весела, когда меня нужно было утешить. Ты становилась строгой, когда я переходил какие-то грани. Ты… я не знаю… не испытывала стыда передо мной, не поучала, но советовала. И мягко… — Он вздохнул. — Ты была для меня всем… Когда тебя не стало — я потерял… Сабрина, я всё потерял!

Марк казался ей таким независимым. Неужели он действительно мог любить кого-то столь сильно?

— Но… почему я … откуда эти сны?

— Я допускаю, что твоя душа… притянулась к нам. Ко мне и Эриху… ко мне.

— Ты говорил, что меня убили. Кто? Почему?

— Любовница Эриха убила. Это было давно, тридцать лет назад.

— Ты понимаешь, что по срокам это… не совпадает. Тебе самому-то сколько? Чуть больше тридцати?

— Сабрина… Нойманы — они особые… Мы не обычные люди.

Она сразу ему поверила. В это — поверила.

— За что она меня убила?

— Ты была его невестой… не такой, как сейчас. Тогда это был не твой выбор. Он не любил тебя, он любил другую. И изменял тебе еще до свадьбы. Ты узнала, застала их в одной постели, и Эльза убила тебя за это… Они с Эрихом любила друг друга, ты им мешала.

Горечь проникла в самое сердце. «Меня убила любимая женщина мужчины, которого я люблю».

— Эльза была твоей кузиной, вы жили в одном доме. Эрих её увидел, когда гостил у тебя… у Тамары.

— Эрих был влюблен в мою кузину. Ну надо же. Она была лучше меня?

Вопрос показался Сабрине глупым. Столько всего, а она о красоте.

— Эльза была красива.

— А я… Тамара… — не была?

Она услышала какой-то полусмех-полувсхлип.

— Ты была… ты была так красива, что глазам становилось больно. Я мог часами за тобой наблюдать. Сначала ты была мне просто интересна, ты ведь ребенком была, когда мы познакомились. — Мужчина закрыл глаза, он был там, в том дне, когда они познакомились. — Эрих попросил за тобой присмотреть. Мы тогда с ним хорошо ладили, и я согласился. Я наблюдал за тобой… ты была доброй, искренней, очень забавной. Потом мы познакомились, я стал тебе другом, я даже принял должность в той школе, где ты училась, чтобы быть к тебе ближе. В какой-то момент дружба превратилась в симпатию, ведь ты была такой яркой, задорной, живой. Я и оглянуться не успел, как влюбился в тебя по уши.