Какой же он странный, совершенно за гранью понимания.

Ни разу в жизни я не чувствовала себя настолько пьяной; всё кружилось, а пока Блейк уносил меня прочь, перекинув через плечо, всё стало ещё хуже.

Я начала смеяться и щекотать его бока. Блейк даже не вздрогнул.

— Ты не боишься щекотки.

Я приподнялась и посмотрела через плечо, но увидела лишь его затылок.

— Да, не боюсь, — ответил он серьезным тоном, и я состроила серьезное лицо, пытаясь подражать ему, но это только рассмешило меня ещё больше.

Послышались крики, нас осветили новые вспышки, и почему-то доносились шаги бегущих людей. Блейк зарычал, преобразился и полетел, унося меня прочь. Он нёс меня в лапах, а не на спине. За что я была весьма признательна, ведь иначе я бы точно свалилась.

Я начала петь одну очень дурацкую песню, которая в тот момент почему-то казалась такой замечательной.

Блейк тихо зарычал, что меня только приободрило, ведь я хотела вернуть должок за все те разы, когда он раздражал меня в моей голове.

Я пела всё громче, и он полетел быстрее, а затем просто раскрыл лапу.

Секунды две я кричала, а затем моё тело поглотила ледяная вода. Я вынырнула и, глотнув воздуха, потащилась к краю бассейна. Одежда насквозь промокла, а в голове было так ясно, будто этой ночью я не выпила и капли спиртного.

Я закашлялась, а когда успокоилась, увидела Блейка, лежавшего у бассейна на заднем дворе их дома и постукивавшего когтями. На глаза навернулись слёзы. Он был так жесток. Утащил, когда мне было так весело, и для чего? Чтобы вновь растоптать. Я больше не могла это выносить.

— Какой же ты козёл, Блейк, — крикнула я из воды и хорошенько обрызгала его. Он энергично затряс мордой, и длинные усики, выбивавшиеся из его уродливой рожи, разметались во все стороны. — Не очень-то приятно, правда?

Я вылезла из бассейна. Одежда неприятно липла к телу.

— Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти сегодня, — сокрушенно сказала я, выжимая волосы. — Прости, я забыла. — Уголки моих губ слегка изогнулись, едва обозначив улыбку. В глазах предательски заблестели слёзы. — Зачем тебе знать о том, через что я прохожу?

Я посмотрела на него в упор, и впервые он действительно слушал.

Слёзы сдавливали горло, и, отведя взгляд, я уставилась под ноги. Не могла поверить, что собираюсь это сделать. Но с меня хватит.

Я вновь улыбнулась, на этот раз искренне. Сделала глубокий вдох. Он не увидит моих слёз.

— Я всё перепробовала, Блейк. Всё, но, что бы я ни делала, это бесполезно, так что ты победил, — я взглянула на него в последний раз. Вновь мягко улыбнулась. — Ты свободен. Я освобождаю тебя от всех ненавистных тебе обязательств, против которых ты так восставал. Прости, что пришлось так долго ждать. С этого момента… у меня нет дракона.

Я с трудом сглотнула, а он лишь сверлил меня своими глазами-бусинками, ничего не говоря, даже не улыбнулся.

Я направилась к дому. Моя комната была двумя этажами выше, и, подойдя к стене здания, я призвала лозы, обвивавшие усадьбу в этом месте. Я была волшебницей, только когда Блейк находился в обличие дракона. Только в это время я могла управлять своими способностями.

Лозы ожили, побежали по стене, а верхушка выгнулась и спустилась ко мне. Я ухватилась за конец, он обвился вокруг рук и потянул ко входу в мою комнату. Ступив на балкон, я бросилась к двери. Вода текла с меня ручьями, и на холодном ветру я начала дрожать. Отперев дверь даром телекинеза и войдя внутрь, я захлопнула её как можно громче.

Из груди вырвался крик, полный отчаяния.

Он ничего не сказал. Ни тебе слов благодарности, ничего. Даже сейчас, когда я его отпустила, он продолжал вести себя как неблагодарный сукин сын.

Наконец-то я свободна от него. Я полагала, что сегодня его ненависть ко мне наконец-то иссякла. Стянув с себя блузу, подошла к шкафу и схватила первую попавшуюся футболку. Избавившись от лифчика, натянула её на себя. Она опустилась, прикрывая задницу, и я стянула мокрую юбку и скинула промокшие ботинки. Потом сменила мокрые трусики на сухие, а когда закончила переодеваться в сухое, по щеке покатилась слеза.

Почему же мне так больно? Я всегда знала, что он не хотел видеть меня своей наездницей. Он скорее будет сносить жестокие побои и оставаться таким же засранцем, чем пойдет со мной на мировую. Я все еще ощущала побои, — конечно, не так сильно, как в первый раз, — но я точно знала, когда они ему предстоят.

Может теперь, когда я его отпустила, они перестанут причинять мне вред. Просто потому, что связь наконец-то разорвана.

Я не хотела плакать, только не из-за этого. Освободить Блейка было единственным выходом. Вздохнув, мне кое-как удалось сдержать слезы, и я набрала в грудь побольше воздуха, стараясь усмирить свой гнев.